Герцог для Сиротки

Небось сколько я спала, столько он и ловил вот это все… Хотя нет! Он же должен наоборот – не пускать ко мне кошмары всякие, верно? Может, как раз и не пустил? Разбудил меня вовремя?

– Мисс Вэртззла, – внезапно раздался надо мной голос профессора Хараймена. – А повторите-ка, будьте добры, сколько ликов у бога Хайвупуатлинена?

Фух, это я знаю!

– Он многолик! – быстренько объявила я, вскакивая с места, и едва не врезалась профессору в подбородок.

Он отпрянул, прищурился и заглянул мне в тетрадь.

– Это вы, мисс, не иначе, как их рисуете? – осведомился вкрадчиво.

 – Чисто символически, насколько я понимаю…

Вот же!..

Я опустила глаза, разглядывая свои каракульки. Какие там лики… Ивовые веточки да абстрактные финтифлюшки!

– Записывайте лекцию, мисс, – бросил Хараймен, отходя от моего стола. – Иначе не миновать вам взыскания. Я вами очень недоволен сегодня. Итак, дамы и господа! Из девяноста двух обличий Хайвупуатлинена в целях жертвоприношений используются лишь… Сколько, мистер Берсан?

– Восемнадцать! – мгновенно ответил за моей спиной Эрик.

– Совершенно верно. Как известно…

То есть оборотней аж девяносто два вида?! Ничего себе, я и не знала, что так много. Или это раньше столько было? Все-таки очень интересный предмет – история магии! И профессор Хараймен так его читает, будто сам везде побывал эти тыщи лет назад и лично видел древние ритуалы, битвы… Всегда заслушиваюсь его лекциями… но не сегодня.

Голос профессора делался все тише и тише и наконец превратился в неразборчивое бормотание.

Потому что перед моими глазами вдруг ярко встала картинка, как Тарис мне рассказывал о сражении с драконами при Трехглавых холмах, оно по программе много дальше.

Тарис – он вообще хорошо историю магии знает, особенно военную. И когда что-то такое рассказывает, у него лицо делается совсем не бесстрастное, а словно загорается. И когда он меня обнимает, тоже весь будто светиться начинает… Даже когда просто пальцы мне разминал, лицо у него менялось…

Тарис-Тарис.

Как же мы с тобой работать-то вместе сможем, если у меня от одной мысли про тебя внутри будто шоколад тает… Точнее, шоколадное мороженое: и сладко, и холодок до озноба, и…

– Мисс Вэртззла!

– А?! Ой, простите, профессор!

Я опять вскочила и с удивлением увидела, что аудитория пуста. Только в дверях маячит Эрик… а Хараймен опять стоит около меня, скрестив на груди руки. И брови сдвинул, отчего его худое, длинное лицо стало грозным.