Гирей – моё детство

Взгляд из будущего

Когда обнаруживаешь ложь о том, чем ты живёшь, погружаешься в скверное состояние. Может возникнуть безразличие к окружающим, если нет тормоза от скверны… и нет желания быть самостоятельным.

У самостоятельных людей главная вера в знания, ибо в познании они докапываются до истины. Скользить по поверхности знаний предельно легко и безответственно. Если нет веры в себя, знания отсутствуют, то он, чаще всего, становится высокомерным.

Своим детям и внукам никогда не объяснял явления природы или жизни абстрактно или с фантазией… надеюсь, это приблизило их к самостоятельности на более ранней стадии, чем меня.

Жизнь ничему не учит, она наказывает тех, кто не учится.

Анекдоты о гирейцах от Саши Козюлина

– Делали, что хотели, а получилось ненужное… лучше бы не делали.

– Лучше бы не хотели! – вставляет Лёха.

– Глупо разгоняться к краю пропасти, не имея крыльев…

– И какой же русский не любит быстрой езды… по краю пропасти… хоть плачь, хоть ржи, – добавляет Ваня Голиков.

– Время летит при движении к цели. Решаешь задачу – не замечаешь время, его как бы нет…

– Но Родина слышит, Родина знает… – предупреждает Ваня Голиков.

* * *

Дед Панченко ловко проглаживал деревянный брусок рубанком, из которого выползала стружка, изворачиваясь в крендель, усыпая пол, источая терпкий запах. Дед пел, а меня прижало к стенке страхом – у другой стенки стояли гроб и крест… Может, дед Панченко скрывает свой страх?

– Дедушка, тебя не пугает гроб?

– Гляди, какой ладный… нет, не боюсь.

– А если тебя в него положат?

– Слава Богу!.. От бабки?ведьмы избавлюсь, – мне виделось, что прилетает подобие Бабы?яги, разбрасывает веселые стружки и мучает деда… поэтому он не боится смерти.

Видел, как паровозом перерезало рабочего на путях, и его крик о жизни до последней секунды… Когда его хоронили, за гробом шло много народу и все плакали… Что эти слёзы?.. жалость?.. или страх перед смертью?

Когда этой весной умер Сталин, плакали все, кого я видел… Что эти слёзы – утрата важного или ритуал оплакивания?

На соседней улице, оказалось, жила старушка.

Боюсь я. Не хочу, чтобы плакала мама, которая всегда оберегает меня… Хочу много увидеть в этом мире и наделать вагон дел.

Может, деда доконала его «ведьма»? Во мне вскипала ненависть, закрадывался страх.