Барвенково – Сталинград. Цена хрущёвской подлости

К тому же Сталин встретил глухое противодействие членов Политбюро.

Наказан был начальник штаба фронта генерал-майор Баграмян, далеко не более повинный в трагедии.

Узнав об отъезде Хрущёва, Ивлев спросил у Гостомыслова:

– Не поверил нам Верховный?

– Не нам, а шифровке от Насти, – уточнил тот. – Думаю, всё сложнее. Можно ли на основании заявления абверовца Зигфрида наказывать Маршала Советского Союза, бывшего, кстати Наркома обороны, и члена Политбюро? Документов то нет никаких. Только слова.

– Но какие слова! Ведь факты-то факты. Катастрофа!

Гостомыслов задумчиво произнёс:

– Полагаю, что будут приняты особые меры. Постоянный контроль за Хрущёвым. Один древний полководец говорил, что если он вынужден терпеть возле себя шпиона, то пусть лучше шпионить будет тот, кто ему известен. Ну а что касается Тимошенко, то, видимо, не сразу, но дадут ему какую-то должность, типа представителя Ставки, на которой он ни за что отвечать особенно и не будет. И тоже контроль. Его деятельность в сорок первом и так уже вызывает некоторые сомнения…

Сталин ни на минуту не забывал о том, что катастрофа «именно там, где немцы наметили наступление».

26 июня 1942 года Сталин неожиданно заговорил о трагедии с генералом Василевским. Было 2 часа ночи, когда Александр Михайлович завершил очередной доклад и спросил:

– Разрешите идти?

Сталин остановил его жестом и заговорил:

– Подождите. Я хочу вернуться к харьковской неудаче. Сегодня, когда запросил штаб Юго-Западного фронта, остановлен ли противник под Купянском и как идёт создание рубежа обороны на реке Оскол, мне ничего вразумительного доложить не смогли.

Когда люди научатся воевать? Ведь харьковское поражение должно было научить штаб. Когда они будут точно исполнять директивы Ставки? Надо напомнить об этом. Пусть, кому положено, накажут тех, кто этого заслуживает, а я хочу направить руководству фронта личное письмо. Как вы считаете?

– Думаю, что это было бы полезным.

Остановить врага было крайне сложно из-за того, что фактически образовалась огромная брешь во фронте и закрыть её быстро и надёжно было нечем.

Ни Гостомылов, ни Ивлев не знали, что-то, о чём они догадывались, не имея точных данных, известно было начальнику Особого отдела Юго-Западного фронта полковнику Владимиру Рухле. Полковнику было известно, что к основанию барвенковского выступа немцы в спешном порядке перебрасывают новые части и соединения.