Ветвь Долгорукого

– Нет, сир, – поправил короля Гильом, – Русь, Руссия, Киев…

– К-киев… К-киев… Мне к-купцы рас-ссказывали, что там много с-снега… Та-ак что т-теба н-надо? – заикаясь, опять повернулся Амори к Олексе, насмешливо разглядывая его с ног до головы, особенно разочаровывала короля неказистая одежонка этого незваного гостя из страны, где так холодно и белым-бело от снегов. – М-много там и м-мехов…

С помощью Десимуса Олекса сбивчиво рассказал, что живет в Феодосиевском монастыре, что там и Ефросиния из Полоцка, и она хотела бы встретиться с королем.

– М-монашка?! – с удивлением и презрением вдруг сказал Амори. – С-со мной?!

Он по-разному относился к монастырской братии: госпитальеров уважал, они всегда его поддерживали, и в походы с ним ходили, а тамплиеры только вредили. Совсем недавно они убили послов ассасинов, шиитов, сторонников фатимидов, которые были противниками султана Салах ад-Дина и могли быть союзниками Иерусалимского королевства в борьбе с этим опасным врагом.

Амори потребовал от магистра ордена тамплиеров выдать преступников, но тот вызывающим образом ответил отказом. «Тамплиеры-храмовники взялись несуществующий храм Соломона охранять, а на деле только набивают свою мошну», – в ярости сказал тогда король Гильому. А теперь еще монашка из Киева!

– Н-нет, н-нет, – отмахнулся рукой Амори.

– Ефросиния – русская княжна, – пытался вставить свое Олекса.

– Я много слышала о ней в Константинополе от патриарха Луки Хризоверха и дяди моего Мануила, – поддержала совсем растерявшегося Олексу королева.

– Она внучка Мономаха! – почти выкрикнул он.

– М-мономах?! – вдруг снова посмотрел на Олексу Амори. – К-константин?!

– Не Византия, сир, – подсказал Гильом, – а Киев… Вольдемар Мономах…

– В-вольдемар… В-вольдемар…

Видимо, до него дошло, о каком государе идет речь: о Владимире Мономахе Киевском. Великого князя хорошо знали в странах не только Европы, не однажды слышал о нем и Амори.

– П-пусть п-приходит Еф-еф-еф… она с-сюда, д-дадим ау-аудиенцию. – В голосе короля зазвучали нотки благожелательности.

– Она теперь больная, – сообщил Олекса.

– К-когда в-выздоровеет, – уже через плечо бросил Амори и вышел из покоев королевы, за ним несколько согбенно поплелся Гильом.

– Ефросинию мы обязательно примем, – сказала на прощанье Мария и подарила очаровательную улыбку Десимису, блеснув двумя рядами ровных белых зубов.