Ветвь Долгорукого

Второй раз в жизни Олекса так ухаживал за больным: первый раз за умиравшим отцом, а теперь вот за латинянином.

В помещении было тихо. Сюда не доносился гул войны, видимо, ассасины далеко отошли от осажденного города. «Как там Огюст де Пуссе, – думал Олекса, – ворвался ли он в Баниас и не сшибает ли головы своим мечом с побежденных?» И ему становилось дурно, тошнило при одной мысли, что где-то льется чья-то невинная кровь.

– Странно, Олекса, – вдруг среди тишины услышал он голос Десимуса.

– Что странно? – мотнул головой задремавший Олекса, удивленный и обрадованный тем, что Десимусу, наверно, стало легче.

– Я не раз умирал на сцене. – Десимус глубоко вздохнул, поморщился, заметно было, как ему больно. – На сцене умираешь, но живой, а здесь живой, но умираешь… А жить так хочется… Рим бы увидеть… Театр… Я ведь не все роли еще сыграл…

– Будешь жить, Десимус, будешь… И не говори, что умираешь… Рану твою залечат! Арабские лекари… У-у! Волшебники!..

– Не думал я, Олекса…

– Что не думал, что?.

. Молчи, береги силы, – видел Олекса, как меняется в лице Десимус, как бледнеют и холодеют его руки, как сохнут губы. – Воды хочешь? – поднес кружку с водой к его рту. – На… пей… Держись, Ибрахим обещал найти хорошего лекаря…

В тот же день произошла встреча с Абу-Муазом, который виновато смотрел на Олексу и едва заметно улыбался. С минуту они молча стояли друг против друга. Затем араб широко развел руками и тихо сказал:

– Виноват… Аллах меня накажет…

– Ладно, – махнул рукой Олекса, – кто старое вспомянет, тому глаз вон… Мне теперь не до обиды, мне друга спасать надо… Умрет же!.

.

– Хороший друг? – спросил Абу-Муаз и быстро поправился: – Разумеется, хороший: на войне дружба особенно скрепляет сердца людей…

– Да, я за него готов жизнь свою отдать! – почти воскликнул Олекса. – Почтенный Абу-Муаз, помогите найти такого лекаря… такого… Чтобы он все сделал… А я в шахматы играть буду, всех обыгрывать… Только поверьте мне…

– Верю, верю, – кивнул Абу-Муаз.

 – Тогда надо торопиться… Я слыхал о таком лекаре… Его зовут Абу Имран Муса ибн Маймун ибн Абд-Алла аль-Курдуби аль-Яхуди… О нем рассказывают чудеса!.. Волшебник!.. Но только живет он далековато, в Фустате… Пусть только друг твой вынесет тяжесть дороги… Да, и еще… Эй, Ибрахим! – вдруг позвал он слугу. – Надо придумать ему арабское имя, Олекса не пойдет, – сказал он Ибрахиму, когда тот подошел к нему.

– Какое же? – пожал плечами Ибрахим.