Война за океан

 – Это кто пришел?

– Это брат!

– Чего же он стоит? Эй, брат-половина, иди-ка сюда, бери лопату в руки. Да вон корни надо выдрать, – обратилась она к Питкену.

– Половина! – ухмыльнулась молодая Парфентьева.

– Он боится! – ответил Питкен.

– Что же мы, звери?

– Пусть и он поработает! – ухмыльнувшись, сказал Конев.

Лаола не обращала внимания на этот разговор. Долговязый гиляк быстро взял лопату в руки и стал старательно копать. Изредка он косился на Екатерину Ивановну.

«Теперь важно узнать, – подумал Питкен, – умрешь ли, если огород копаешь? Не может быть, что умрешь.

Старики любят ходить к русским кушать картошку, но садить ее не умеют. Капитан тоже сказал – глупости. А Катя говорит – заведи, Питкен, огород».

– Дай-ка я покажу тебе еще раз, – сказала Матрена.

– Ну, еще не помер? – спросила, смеясь, красавица Калашникова.

– Нет…

– А то смотри помрешь, – с любопытством поглядев в лицо гиляка, сказала она. – Вот, давай дери куст. Видишь, как навострился, не хуже казака работаешь.

Рослая, сухая, с тяжелыми плечами, мать Матрены легко работала лопатой. У нее крупные черты свежего лица, седые волосы опрятно подобраны под платок.

«Лучше молодых баб управляется, – думал Конев. – И из-за нее не грызутся, и порядок знает лучше молодых. Она и больного может вылечить лучше фершала».

Тут и жена казака Беломестнова, маленькая ростом, бойкая и ловкая, но молчаливая. «Это тоже хорошо. Иначе можно погубить всю казарму. Счастье Геннадия Ивановича, что у нас такие бабы».

Ребятишки тоже на огороде, помогают матерям.

Питкен вскоре утомился. Екатерина Ивановна велела ему принести со склада картофель.

– Через залив гребет до самого Лангра – не пристанет, – а тут устал, – удивился Конев.

Как только сели отдыхать, долговязый гиляк сразу ушел, желая, видно, показать, что знает отношение жены капитана и компании портить не желает.

В кедровом стланике кое-где снег. Кедры давно уж подняли свои склоненные головы из самых больших сугробов. Теперь сугробы совсем опали и ушли в землю.

Только кое-где под ветвями тех самых стланцев, что так долго придавлены были этими сугробами, приютились их остатки, спасаясь от солнца.

Под прикрытием леса, на поляне, маленький белый цветок.

– Подснежник! – воскликнула Екатерина Ивановна.

– Вот и весна! – сказал Геннадий Иванович. – Если бы не проклятые льды. Опять вон тянутся. Судно не сможет подойти.

– А ты забудь о своих льдах!

Легко сказать – забыть льды.