Любовь зла! Полюбишь и…

Глава рода Белого Шиповника и мессир рода Вечно Зеленой Сосны блестяще умел вдохновлять окружающих делать то, что нужно лично ему.

В углу комнаты вспыхнуло сияние портала, и из него вышел сам Таэр. Хелвирил устало выпрямился в кресле и с легким сарказмом спросил:

– Кланяться по протоколу нужно, мессир рода?

– Можешь мысленно упасть ниц, и на том ограничимся, – с тихим смешком ответил Таэрлин и занял одно из кресел для посетителей. – Как дела? Освоился на новой должности?

Хел покосился на ненавистные документы, но решил, что жаловаться – недостойно мужчины.

– Да, вполне.

– Отлично, – кивнул Таэр и, прокрутив на пальце перстень с гербом Белого Шиповника, сообщил: – У меня новости от группы исследователей. Они касаются программы повелителя Феарила… и политической позиции наших родов.

– А что не так? Мы же в косвенной оппозиции и радеем за чистоту крови, – в голосе Хелвирила отчетливо слышалась ирония. – Правда, в прессу просочилась информация о том, что избранная Вирни – ведьма и, стало быть, человек, а потому над нами откровенно потешаются.

– С завтрашнего дня мы будем медленно, но верно менять свои взгляды. Я подумаю над тем, как безболезненно выйти из коалиции.

– В честь чего такие перемены? – Из интонаций молодого эльфа начисто пропала насмешка, а в фигуре появилось напряжение. – Ты же не так давно туда ввязался и положил много сил для того, чтобы завоевать расположение состоящих в оппозиции высоких лоэров.

– Так сложилось, Хэл, что теперь для нас нет ничего более ценного, чем человеческие ведьмочки. Амбициозный план Феарила по повышению населения с помощью смешения кровей и последующей клятвы Лесу интересен… но не поможет нам увеличить численность чистокровных эльфов. Наоборот, спустя века мы останемся горсткой избранных в верхушке власти. А знаешь, что с такими обычно делают?

– Горстка избранных, которые по всем параметрам лучше, как правило, раздражает всех остальных.

– Ты мой умный мальчик, – улыбнулся в ответ Таэр. – Честное слово, лучше бы ты был наследником Зеленых Сосен, а не безнадежно избалованный Вирниэль.

Хэл не позволил эмоциям отразиться на лице, хотя внутренняя досада давно отравляла мысли. Вирни действительно бестолковый и капризный, и у него нет ни единого шанса измениться.