Свободнорожденные или утверждающие силу

Он должен во многом помочь тебе и направить тебя. Остальное будет зависеть только от твоих сознательных усилий. Стань тем, кем тебе нужно стать – сильным мужчиной. Наш род нуждается в продолжении. Все твои деды и прадеды были воинами и сильными духом элтами. Я все чаще вспоминаю отца и деда, вижу их глаза и тебя как наше продолжение и нашу надежду. Мне есть, за что сражаться и умереть свободным элтом и воином. Я видел свою жизнь и знаю, как она закончится. Миор предлагал мне место помощника в школе. Если я выживу, может быть, впоследствии и соглашусь, но прежде всего я – воин и никогда не хотел себе иного пути.

Теперь мать – твоя забота. Помоги ей и поддержи в трудные для нее минуты. Мать сильная женщина и справится с собой. Она найдет себе другого мужчину. Может быть, с ним у нее сложится лучше, чем со мной. Я искренне хотел бы, чтобы так вышло.

Запомни одно, сын: лучше жить недолго, но свободным элтом, не пошедшим на сделку со своей совестью, чем предателем себя и своих интересов, подставляющим окружающих.

Хуже этого нет не только для воина, но и для имени свободнорожденного. Я не смог бы вынести такого позора, смотреть тебе в глаза, поправлять твои волосы и знать внутри, что я предал себя, тебя и мою семью. Для меня подобная жизнь равносильна смерти при жизни. Я кто угодно, но не предатель. Живи, сын, так, чтобы тебе не было больно посмотреть в глаза себе самому на склоне дней, когда ты будешь просматривать свою жизнь. Помни, элты сильны тем, что свободны духом. Мы ни прихлебатели, ни подхалимы и не пыль в ногах магов и атлантов. Будь сильным, сын. У тебя впереди вся жизнь».

Голос отца умолк, а изображение исчезло. Я, сидя на опавшей листве деревьев, размышлял о сказанном мне, судорожно сжимая в руках ноокл. Это продолжалось недолго. Совсем рядом я услышал знакомые голоса, а вслед за ними на поляну, на краю которой я находился, вышли трое моих сверстников. Впереди шел Эрн, а за ним Шилаат и Акаиса.

– Ты был прав, Эрн, – донеслось до меня.

 – Эд здесь, чутье не подводит тебя.

Эрн остановился, заметив меня, и сделал друзьям знак рукой. Разговоры стихли.

– Ты не хочешь, чтобы мы нарушали твое одиночество? – голос Эрна был тих и спокоен.

Он лучше всех знал меня и почувствовал мое состояние.

– Если так, то мы уйдем и оставим тебя размышлять.

Среди учеников школы было принято не беспокоить кого-либо, если он хотел поразмыслить и побыть наедине. Это было правом каждого и соблюдалось всеми.