Свободнорожденные или утверждающие силу

«Так даже лучше, что они пришли», – подумалось мне.

Боль утраты постепенно проходила, эмоции улеглись, комок в горле перестал жать. Сидеть здесь дальше одному мне не хотелось.

– Как вы меня нашли? – вместо ответа спросил я.

– Эрн у нас специалист по розыску. Хотя ты и забрел в такую глушь, что здесь даже тропинок нет, – донесся до меня звонкий голос Акаисы. – Что случилось? Почему ты убежал, ничего не сказав нам?

– Не трогай его, Акая, ему сейчас не до ответов на вопросы, – вмешался Эрн. – Ты пойдешь с нами на озеро искупаться или останешься здесь?

– Пойду.

– У тебя, Эрн, прирожденный дар убеждать кого-либо в чем-либо. Только что Эдвин остался бы наедине с собой, а теперь он пойдет с нами, – с некоторым удивлением заметил Шилаат.

– Надо было взять Шииту, – пошутила Акаиса, – она нравится Эду. У него бы при виде ее потеплело на душе, и он отошел бы от тяжелых дум. У тебя эзрай? (состояние, когда тяжело на душе в связи с каким-то событием).

– Тэр. Погиб на войне отец.

Скрывать эту новость не имело смысла.

Все равно ее узнали бы уже завтра.

– Ты точно хочешь пойти с нами? Сделай знак, и мы оставим тебя одного, если тебе надо подумать.

– Я все решил. Иду вместе с вами.

Я поднялся, встряхнулся, и мы все вместе пошли на озеро. По дороге мои товарищи молчали, только изредка перебрасывались парой слов между собой. Друзья помогали мне пережить потерю отца, не задевали меня и не приставали ко мне. Не принято было лезть друг другу в душу, сочувствовать, входить в положение.

Это считалось ненормальным. Поддержка была в другом: в той силе и в том спокойствии, которое хранили друзья, в осознании ими того, что мне нужно справиться с собой и проявить в этом мужество и силу, а не раскиснуть и сдаться. Сверстники спрашивали только самое необходимое, не смеялись и не развлекались, чтобы не оскорбить мои чувства.

Нет необходимости дальше описывать нашу прогулку на озеро и то, как завершился этот день. Со временем ко мне постепенно начало приходить осознание того, что теперь мне предстояло жить без поддержки отца, справиться с внутренними вскрытиями, произошедшими в связи с его гибелью.

Я также был уверен в том, что друзья, наставники и учителя всячески поддержат и помогут мне, в чем необходимо и как необходимо.

Считаю нужным заметить, что я излагаю в своих записках только самое важное и характерное для понимания того, чем мы жили, чтобы не было неясностей в моем повествовании. По этой причине я привожу разговор Миора с Зиагаардом.