Берсерк

Однако что-то в голосе и даже облике Баюна заставляло верить его словам.

– Я знал, что ты не испугаешься. – Баюн покачал головой, и облако вокруг него закружилось в веселой пляске. – Ты ведь не внучка слепого, ты из Приболотья.

– Знаешь наши места? – Я не сказала, лишь подумала, но ответ последовал незамедлительно:

– Нет. Но там еще слышат кромешников. Теперь я знаю это.

– Почему «теперь»?

– Ты слышишь меня, а другие – нет. – Он слегка повернул голову, словно указывая на избу слепца. – Даже он не слышит.

Он ведь не рожденный колдун, только отдал душу марам[31 - В славянской мифологии мара – существо, обладающее универсальной властью над жизнью и судьбами людей, также – смерть, мор, тьма, морок и т.д.], чтоб они помогли ему отомстить. Мары съели его сердце, а взамен подарили знания чародея. Теперь, если его враг умрет от его руки, мары отпустят его и заберут душу его врага, а до того ему суждено жить и бродить по свету, с одним лишь желанием – найти и отомстить.

О марах я тоже слышала.

Их никто не видел, а если человеку доводилось встретить мару, то он падал и умирал на месте. Мать говорила, будто мары служат богине смерти Морене и пожирают души умерших.

Если все, что сказал Баюн, – правда, то угрозы слепца не пустая болтовня выжившего из ума старика. Мары – могучая сила. Одно лишь непонятно – кто же тот враг, которому желает отомстить слепец? Где он? И как старик найдет его?

– Разве ты не знаешь? – удивился Баюн.

–Дара!

Я обернулась. Крутя седой головой, колдун стоял в дверях нашей избы и беспомощно выкрикивал:

– Дара!

Живой голос смахнул наваждение.

Темная фигурка Баюна пропала, и предо мной остались только голые камни и вихрящаяся по ним поземка.

– Дара!

– Я здесь.

Слепец удовлетворенно засопел и, осторожно переступая через рытвины, двинулся ко мне. Я тряхнула головой. Неужели тихий, протяжный голос Баюна всего лишь наваждение?! Мне многое мерещилось с той поры, как сгорело родное печище.

Махнув рукой, я зашагала к слепцу, но речи шилыхана не оставляли меня в покое – так и подмывало кинуться в деревню и, презрев косые взгляды, отыскать Баюна.

Хотя, скорее всего, он даже не впустил бы меня на двор. Наваждение…

– Зачем ты ушла, Дара? – Старик озабоченно ощупал мое лицо и руки. – Гляди, как замерзла! Сигурду вряд ли понравилось бы, что ты бегаешь по холоду…

Не знаю почему, но после странного видения слова старика показались мне чужими и пустыми, будто заброшенный дом.