Берсерк

За ним двинулись Олав, Сигурд, те два коренастых мужика, что совсем недавно пытались поймать меня, еще кто-то, и вскоре широкие спины выходящих со двора людей скрыли моего единственного друга. Я застонала и попыталась встать, но ноги не слушались…

– Давай-ка помогу! – Один из приехавших с Олавом парней протянул руку: – Вставай, пошли…

Я оттолкнула его ладонь к поднялась. За этот короткий день я так устала, что уже не хотела знать, куда и зачем иду, – просто покорно брела за парнем и старалась не терять из виду его покачивающуюся впереди спину.

Теперь, когда Олав остался жив, все остальное не имело никакого значения.

– Ну и ну, – выйдя за ворота, забормотал мой провожатый. – Вот уж не ведал, что такое доведется увидеть – Сигурд с Али схлестнулись… Ругались-то они частенько, но чтоб так… Ну и ну.

Он покосился на меня и, убедившись, что я слушаю, продолжил:

– Теперь о княгине и Али звон пойдет по всему Киеву. Владимир такого не потерпит. Да никто и не думал, что у них все этак…

О чем он говорил? Я устало вздохнула.

Приняв мой издох за сочувствие, парень понизил голос – Я так думаю, что Али теперь в Киеве недолго жить – Владимир его спровадит куда подальше. А Сигурд выкрутится – он и не из такой грязи выбирался.

Ощущая страшную, почти нечеловеческую усталость я едва разомкнула губы:

– А что будет со мной?

– Разве ты не слышала? – удивился парень. – Теперь ты – наложница Олава. Сигурд сам отказался от тебя, да и Владимир так порешил.

Он распахнул двери большой избы и впихнул меня внутрь:

– Будешь тут жить.

Это дом Али.

– А где он сам?

Парень рассмеялся:

– Странная ты! Разве ему нынче до тебя? Ему перед Владимиром оправдываться надо – ведь все слышали, как княгиня назвала его любимым.

Любимым? Все?! Я отрицательно помотала головой. Нет, не все – я не слышала.

Я увидела Олава лишь спустя два дня. Неожиданно средь дождливой ночи он шумно ввалился в дом. Слуги всполошились и кто в чем выскочили ему навстречу.

Я спустилась с повалуши и растерянно остановилась на лестнице. Грозный и самоуверенный мужчина, в насквозь промокшей одежде, с мечом на поясе и в высокой, боярской шапке над красивым лицом совсем не походил на того Олава, с которым когда-то в такие же грозовые ночи я пряталась на сеновале и поверяла самые жуткие тайны.

– А-а-а, Дара, – произнес он, – иди сюда. Даже его речь стала другой! Раньше Олав говорил со мной ласково, а не приказывал, словно собаке.