Берсерк

Я упрямо мотнула головой, но Эйрик, старый дружинник, который распоряжался всем хозяйством Олава, вытолкнул меня на середину горницы и зло прошипел в спину:

– Тебе что ведено? Живо ступай! Оказавшись на виду против своей воли, я опустила голову и закусила губу. Моя вина была велика. По всему Киеву бродили слухи о любви Олава и княгини, об их тайной связи и неожиданной опале молодого воеводы. Все открылось из-за меня, и у Олава были причины сердиться но он заговорил о другом.

– Тело твоего слепого друга закопали за городищем на погосте.

Эту вещицу я снял с его шеи – подумал, что тебе захочется иногда вспоминать о нем.

Он потянулся и вложил в мою руку маленький тряпичный сверток. Не разворачивая, я молча глядела в пол. Голос Олава был грустным и строгим, а его печальные синие глаза шарили по горнице, словно прощались с любимыми, уже ставшими привычными вещами. Он собирался оставить Киев!

Прижав к груди зажатый в ладонях тряпичный комочек, я хрипло спросила:

– Куда ты поедешь? Он пожал плечами:

– Не знаю.

Может, стану свободным хевдингом, а может, вернусь домой, в Норвегию…

Я вспомнила – когда-то его отец. был там конунгом.

– Хочешь отомстить за отца?

Он усмехнулся:

– Ты все та же, Дара. Удивляюсь, что ты еще не нашла своего берсерка и не перерезала ему горло…

– Как ты Клеркону?

Теперь он уже смеялся:

– Торгсилю Вшивой Бороде очень понравилась бы эта история… – И легко прикоснувшись к моей щеке, быстро отдернул руку: – Конечно, я отомщу за отца и стану конунгом, но не так скоро.

Моих людей очень мало, а другие, что пойдут со мной, не слишком верны. Аллогия дала лишь тех, кто не нужен ей самой, а Сигурд… —Улыбка так и не покинула его лица, лишь стала жесткой и презрительной: – Его людей я не взял.

Не зная, что сказать, я молча стояла рядом. А что я могла сказать? Что не хотела его ссоры с дядькой, что любила его все эти годы, и, что, будучи гонима сама, невольно привела Лихо и в его жизнь?

Сзади, едва слышно поскрипывая половицами, подошел Эйрик.

Он принес хозяину сухое белье и чистые полотенца.

– Когда собираться? – укладывая на лавку принесенные вещи, спросил он. Быстрые руки старика неспещ. но перебрали одежду и вытянули длинное полотенце Словно завороженная, я уставилась на вышитых на нем петухов. Глядеть на изгнанного по моей вине друга было стыдно, а по сторонам – бесстыже. Олав вскинул голову

– Ты останешься тут, Эйрик.

Не соглашаясь, старик помотал головой.