Нурсолтан

– Нет, – еле слышно прошептала она, – не один раз…

Шахназ охнула и вопросительно заглянула в глаза сестры:

– И ты скрыла это от меня? О, да тебя убить за это мало! Как ты могла не рассказать мне? Но где, где это могло произойти? Ведь мы почти всегда вместе. Не молчи, Нурсолтан, или я снова рассержусь на тебя! Заклинаю тебя Всевышним, говори же!

– Не сердись, Шахназ, я хотела тебе рассказать, но не успела. На следующее утро после нашей встречи он уехал. А я и не думала, что разлука причинит мне такую боль.

Я боялась даже говорить об этом. Боялась, что боль станет ещё сильней. И потом, мне было так стыдно.

– Сестрёнка, – Шахназ с удивлением смотрела на Нурсолтан. Всегда спокойная и уравновешенная, сейчас она казалась ей неузнаваемой с этой бурей страсти и муки на юном лице, с этой светящейся любовью в залитых слезами сапфировых глазах. – Сестрёнка! Да ты и в самом деле любишь его!

– Люблю, – просто ответила Нурсолтан. – И если бы за мной приехало это свадебное посольство из Казани, я бы, наверно, умерла.

Шахназ бросилась к плотно задвинутому пологу юрты, выглянула из-за него, не подслушивает ли кто. Вернулась на цыпочках, глаза её заговорщицки горели, как два чёрных уголька:

– А он обещал вернуться за тобой?

– Да.

Глаза Нурсолтан подёрнулись дымкой воспоминаний. И Шахназ, видя, что сестра сейчас слишком далёко от неё, со вздохом отошла в сторону. Она уселась на пёстром ковре и принялась разглядывать драгоценности, присланные в подарок казанским солтаном Ибрагимом, её будущим мужем.

Лишь изредка взгляд девушки отрывался от усыпанных каменьями золотых и серебряных украшений и задумчиво скользил по Нурсолтан.

А по губам девушки бродила лёгкая, едва заметная улыбка, и юная бика была так далёко от юрты своей сестры Шахназ, в том солнечном весеннем дне, на берегу Яика, когда она встретила солтана Менгли…

Менгли-Гирей с вечера отдал распоряжение Эсфан-оглану готовить людей к поездке в соседний улус. Путь этот указал солтану мурза Хусаин.

– Мой друг мурза Саучура не из тех, кто засиживается в стойбище.

Для него звон сабель и шум битвы лучший из звуков. Он – настоящий степной батыр! И воины у него – лихие джигиты. Мурза Саучура не откажет тебе в помощи. А к кому ещё направить своего коня, сам Саучура тебе и укажет, – говорил Хусаин.

Менгли-Гирей слушал, согласно кивал головой и мысленно благодарил Всевышнего за то, что тот не оставил своими милостями и дал ему такого друга и советчика, как Хусаин.