Нурсолтан

Она хлопнула в ладоши, призвала прислужниц и евнухов:

– Дайте им вознаграждение и проводите с миром, – указала она на старух. – А после распахните окна, хочу всю ночь слышать запах цветущих яблонь!

Этой ночью ей приснился Менгли, впервые за долгие месяцы. Но ей не дано было знать, что крымскому солтану она снилась каждую ночь.

Ему снился один и тот же сон: огромная степь, покрытая буйно цветущими травами, пышущий жаром полдень и босые ступни девушки, осторожно ступающей по шелковистой траве. Он чувствовал, как гулко начинало стучать сердце, отдаваясь бешеными толчками в висках.

Всем своим естеством ощущал Менгли приближение девушки, и вот она оказывалась рядом, склонялась над ним… И он, немея от восторженного возбуждения, вскидывал глаза, ожидал увидеть желанное, любимое лицо. Но жестокий сон, подаривший волшебные мгновения, внезапно прерывался. Он протестующе кричал, пытался разогнать быстро сгущающиеся клочья тьмы, которые скрывали дорогие черты. Он звал её, протягивал руки, разрывал своими криками непреодолимые оковы сна. Всё заканчивалось тем, что очередная женщина, делившая с ним ложе в эту ночь, обеспокоенная, будила его. Солтан открывал глаза, но вместо пленивших его сапфировых глаз Нурсолтан видел чужое лицо, казавшееся ему в тот миг грубым и безобразным. Менгли отталкивал от себя ничего не понимавшую женщину, осыпал её бранью и угрозами, прогонял прочь из своих покоев. И лишь оставшись один, зарывался с головой в ворох атласных подушечек, давил рвущийся из груди звериный крик, полный тоски и отчаяния. Шёл третий год с тех пор, как он расстался с Нурсолтан, а боль разлуки всё не отпускала. С каждым днём она становилась лишь сильней, не позволяла ему со всей полнотой отдаваться радостям жизни. Лишь несчастья, случившиеся в его жизни одно за другим, помогли ему, нет, не забыть, а только отодвинуть в глубину своего сознания образ любимой.

В 870 году хиджры[50 - В 1466 году.] скоропостижно скончался его отец. Хан Хаджи-Гирей ушёл из жизни в самый неподходящий момент, когда солтан Менгли отправился с набегом в земли черкесов.

Вернуться в Кырк-Ёр Менгли-Гирею было не суждено, там теперь господствовал старший брат Нур-Девлет. День его триумфа настал. Крымские беи, а среди них главнейший, из рода Ширин, с неохотой признали в нём повелителя. Но всё же Нур-Девлета подняли на кошме. А Менгли-Гирей не пожелал признать в старшем брате своего хана и господина и вынужден был покинуть земли отца.