В стольном граде Киеве

За это могут и друг другу глотку перегрызть.

– Раз так говоришь, значит, план у тебя есть, что делать. Только зачем тебе мне помогать? В чем твой интерес?

– В том, чтобы от татей и разбойничков округу очистить. Родичи, сам знаешь, жалуются. Ведь не все законы дедовские уважают и соблюдают, а тут к тому же Нефед Мокрешу и Якима накручивает. Вот их люди и шалят, да на родичей нападают. Я говорил им, но меня не слушают.

– С Мокрешей беседовал? – не поверил Заблуда.

– Сказал ему пару слов, так он на меня с мечом полез.

– И что?

– Пришлось былое вспомнить. Я же раньше дружинником был. Воинское дело помню еще.

– А я-то думал, чего это Мокреша осенью поздней, когда я его к себе на совет позвал, сказал, что занемог.

– То для того, чтобы он думать начал, что делает.

– И что ты ему сделал?

– Силушку, что в пупе копится, слегка выбил, а то ретив больно…

На лице Заблуды появилась усмешка.

– Что мне посоветуешь?

– Мокрешу вместо себя поставь, когда в Киев будешь идти.

Поговори с ним по душам, поясни, что тебе невмочь больше грабить и разбойничать, что хочешь новую жизнь начать.

– Так не поймет!

– А твое дело о намерениях сообщить. Их ясно обозначить…

– Дальше что?

– Дальше? Дальше в путь-дорогу начнешь по весне собираться, скажешь невзначай, что с собой кое-что в Киев возьмешь, да большую часть из того, что имеешь. Смекнул?

– Подстерегут и убьют в темном месте, где-нибудь на дороге, что в Киев ведет.

Мест укромных много. Сгинешь, а телом волки потрапезничают, только оближутся.

– Знаешь другой план, я послушаю.

Заблуда только лишь нахмурился. Какое-то время он молчал, а потом признался:

– Плана нет.

– Тогда послушай, что я тебе скажу.

Чем дальше говорил Кудес, тем все больше светлело у Заблуды лицо, а под конец, когда волхв рассказ закончил, на лице у Соловья появилась широкая усмешка. Стал он тогда прежним Соловьем, который дело знает и себя молодцом-удальцом считает.

– А ты меня не подставишь?

– А какой мне смысл это делать, если ты уйдешь в Киев из этих мест, да еще и поможешь нам Мокрешу, Якима, Кощевита и других своих товарищей образумить? И к тому же на тебя подозрение их помощников не падет…

– Это еще как сказать.

– Это, Заблуда, потому, что головой ты не думаешь. Перед тем, как отправишься, всем щедро заплатишь, кто под рукой у тебя ходил. Щедро, но не роскошно. Меру сам назначишь.