Потерян в море

Но даже так Отверженный понимал слишком многое.

– Ты здесь, потому что так и не смог пережить свой первый шторм.

Смысл фразы, произнесенной тихо и спокойно, не сразу достиг разума юнги. Пораженный подобным заявлением, мальчишка замер.

– Дар, потому что Отверженный вернул тебе жизнь в обмен на некоторые из тех, что когда-то пожрал. Он ведь поедает не просто плоть, а душу… Она навеки остается пленником проклятого корабля, – мужчина слабо усмехнулся, скрывая злость за улыбкой. – Сегодня некоторые из них вновь обрели свободу.

Посмотри!

Фанатик показал на носовую фигуру фрегата. На голове осьминога медленно таяли некоторые щупальца, растворяясь в окружающем мраке.

– Почему ты спас его, старик?

Вопрос оказался неожиданностью для корабля. Отверженный дернул головой, в недоумении пытаясь понять.

"Действительно. Почему?"

Корабль чувствовал, что ответ где-то рядом. Видел по глазам капитана, что тот его знает. И раздражался все больше от своего неведения и от этой игры. Хотелось броситься на капитана, выдавить нахальные глаза и расколоть череп, чтобы получить наконец то, что он, Отверженный, заслужил.

– Я чувствую вину, капитан.

Юнга лишь одной фразой смог перетянуть гнев корабля на себя. И пусть фрегат не знал, зачем и как спас мальчишку, он поразился, как его поступок мог быть встречен такой черной, невероятной неблагодарностью.

– Малёк… – Грахго положил ладонь на плечо юнги, заглядывая в глаза и с силой сжимая ладонь. – Оставь мораль на суше, ведь ты на пиратском корабле. Но если хочешь очистить свою совесть – благодаря тебе часть душ сегодня вышли из заточения, обретя свободу.

Успокаивай себя этим, – последние слова прозвучали едко, больно, напоминая раскаленный нож, прижатый к открытой ране.

Но Отверженный уже не следил за мальчишкой. Он ощутил в эмоциях Фанатика обещание. Возможность узнать ответы без посторонних ушей. И это, помимо воли, наполнило его парус ветром.

– Пора возвращаться, парень, – капитан направился обратно к штурвалу. Однако, остановившись на ступенях, он с легкой улыбкой обернулся к юнге: – И помни: решишь раскрыть рот об этом хоть кому-то, и я отрежу тебе язык.

 – В голосе Фанатика проскользнуло нечто такое, что юнга не сомневался в серьезности угрозы.

Жилы на теле капитана разгорелись ярче, и фрегат ощутил прилив энергии, которая рисковала разорвать корпус похлеще залпа "Королевы Анны".

– Закрой глаза, Малёк. Шторм еще не наигрался на…

Последние слова Грахго потонули в реве ветра и шуме волн.