Ротенбургский король. Перевод с немецкого Людмилы Шаровой

– Ты, собачий сын, хочешь меня купить? Купить мою ненависть и мою месть? Ха-ха! Отец украл у меня невесту, сын унизил мою дочь – и теперь предлагает мне деньги! Мальчишка! Вот тебе!

Как пантера Зеехофер, невзирая на свою боль, вскочил с кресла, и выхватил нож из сумки, которая висела у него на поясе.

Тут распахнулась дверь. Бледная, как мертвец, Армгард бросилась между ними, схватила отца за руки и столкнула его сверхчеловеческой силой в его кресло. Нож, звеня, упал на пол.

– Отец! – выдохнула она.

 – Ради Бога, опомнись! Ты хочешь стать убийцей?

Старый Зеехофер, не двигаясь, сидел в кресле и неподвижными глазами смотрел на свою дочь. Было непонятно, гнев ли парализовал его члены или он вдруг осознал, что она удержала его от страшной судьбы. Так как наказанием за совершенное в городе кровавое преступление было колесование, и ничто не могло бы спасти его от этого после совершенного в приступе внезапной ярости деяния, разве что немедленное бегство без надежды на возвращение.

На мгновение воцарилась тишина. Затем заговорила Армгард:

– Я хочу, отец, чтобы ты остался здесь. A с ним я поговорю сама!

Старик ничего не ответил. Было в глазах его дочери что-то такое, что его останавливало. Он закрыл лицо обеими руками и остался сидеть, a Армгард перешла с Якобом в переднюю комнату и заперла за собой дверь на замок.

С горящим он волнения лицом она подошла к юноше и, устремив на него пронизывающий взгляд, спросила:

– Почему ты так поступил со мной, Якоб Топплер? Почему ты опозорил меня?

– Я не хотел причинить тебе боль, Армгард! – ответил он печально.

 – В то время как я был далеко, за меня все решили мои родственники. Они желали покончить с враждой наших отцов, соединив нас с тобой в браке. Они никогда не спрашивали моего согласия.

– Но почему ты пренебрегаешь мной?

Он медлил с ответом.

– Скажи мне честно, я не достаточно хороша для тебя? Или ты не можешь преодолеть ненависть Топплеров против моего отца? – воскликнула она, и в ее словах звучали гнев и боль.

Сейчас она не была той замкнутой, гордой девушкой, какой ее знали все. В эту минуту она была всего лишь женщиной, которая боролась за наивысшее счастье жизни.

Якоб почти робко взглянул на нее, он еще никогда не видел девушку такой. И он тихо проговорил:

– Потому что я люблю другую.

При этих словах мертвенная бледность покрыла лицо Армгард Зеехофер, и она со стоном опустилась на скамью, стоящую рядом с нею.