Сказание о Старом Урале

Ничегошеньки не узришь.

– Пожалуй, что и так.

Досифей подошел к хозяину.

– Не спишь, Семен Аникьич? А я успел смотать сна моточек бабе на платочек. Жестко только. Видать, кость во мне все ближе скрозь мясо к коже лезет.

– Чего ради стал, Кронид? – спросил Семен у кормчего.

– Боязно, хозяин. На Щучьих ташах можно струг разбить. Вот передохнем малость, и прояснеет на Каме. А пока хочу гостью нашу спросить, каково ей с нами в пути можется. Все же живая душа, хотя и нерусская.

В ответ на слова кормчего Досифей засмеялся:

– Ишь ты! Женатый, а на девку глаза косишь? Погоди, скажу Настасье, она спину вальком тебе прогладит! Вороти к баскому сухому месту, надо ноги на земле поразмять.

– Вместе пойдем на берег, – сказал Семен.

– Как хочешь…

Солнце уже начинало пригревать, а густой туман все еще прятал причаленный к берегу струг.

Семен Строганов и Досифей шли прибрежным лугом, приминая ромашки и колокольчики, обмытые обильной росой.

– Так и запомни, Досифей. Денька два пображничаешь в Кергедане, на отца моего в Конкоре поглядишь, каким стал, и – за работу.

– А ее когда на Косьву из Чердыни везти?

– Боярыню Анну привезешь, когда лист с березы осыплется.

– Силой взять придется?

– Добром поедет. Пошлешь только к ней человека упредить. Она пойдет в лес по грузди, а в лесу ты велишь вогулам ее схватить. Сам в Чердынь носа не показывай.

– Воевода шум великий подымет.

– Уж больно шибко зашумит – ты его роток и прикроешь.

– Понятно. Игву в какое место приткнешь?

– Бате нашему покажем, а после с собой на Косьву прихватишь.

– Не замай! Там она не нужна.

– Возьмешь. Понял?

– Да из-за нее мои мужики дуреть начнут.

– Эх, брат, вижу: борода седая выросла, а ума не вынесла! Мужики в острог подадутся с женами! Вот и велю я тебе эту Игву взять, чтобы ты там на чужих баб не заглядывался.

– Тогда окрестить сперва надо!

– Ну и что? Попа, что ль, не упросишь? Овчинка-то выделки стоит.

– Да, слава богу… Зачем острог на Косьве решил ставить? Неужли с нее к Чусовой руки потянешь?

– А может, и подальше. Может, в самое Сибирь.

– Сказал тоже! Это у тебя от бессонницы с языка слетело. Хошь ты и Семен Строганов, но про Сибирь и тебе заговаривать раненько. Еще отчий дом не обжит ладом!

– Поживем – увидим. Коль память не коротка, должен вспомнить: все, о чем когда говорил, все и оживил на камской земле.