Сказание о Старом Урале

– Мне что? Поживу и увижу, ежели ждать не век.

– На Косьве новое богатство на примете есть.

– Невидаль какая. Медведей везде пропасть.

– Камень горючий нашли мужики.

– Какой камень?

– Горит жарким огнем, какого от дров не бывает.

– Не пустое ли бают?

– По-чудному мужики на тот камень наткнулись: увидали на берегу Косьвы; из себя – черный, поглянулся им. Наломали и решили из него в бане каменку сложить, пар поддавать. Сложили, затопили каменку, а она и загорелась страшным жаром, от которого баня занялась пламенем.

Ты рот не разевай! Будем живы, так еще и не такое в этом краю найдем. Самоцветы бы отыскать.

– Золото бы найти, хозяин.

– Верю, что есть здесь и золото.

Со струга донесся голос кормчего:

– Хозяин, время дале бежать! Гляди, сохнет туман.

– Пойдем, Семен Аникьич, а то от твоих сказов в моей башке воробьи зачирикали. Камень горючий! В сказках о нем поминают, но ведь на то и сказка. Дитя малое поймет: баня сгорела оттого, что каменку мужики плохо сложили.

Поверю, когда своими глазами увижу, как косвинский черный камень пламенем берется.

– Больше моего в крае прожил, а нового, что неприметно лежит, разглядеть не умеешь!

– Зато на тебя, хозяин, да с батюшкой твоим, вдосталь нагляделся. Прости господи, еще, пожалуй, лесенку в небо узрю да от вас и полезу прямо к апостолу Петру… Пойдем на струг! Туман давно поредел.

Но едва они подошли к стругу, как из ближнего леса свистнула стрела. Возле самых ног Семена Строганова она чуть не наполовину впилась в речной песок.

Досифей резко кинулся в сторону, пропуская Строганова вперед.

– Никак, напугала тебя? – спросил тот спокойно.

– Проклятый! Из засады!

Строганов наклонился и вытащил стрелу.

– Черемис с тетивы спустил. Оперенье воронье.

– Не унимается у нас разбой этот.

Досифей заслонил хозяина, отступая к стругу.

– Не заслоняй! Себя береги. Верю, что умереть суждено мне не от стрелы.

– Брось ее, хозяин!

– Нет, не брошу. Все пущенные в меня стрелы берегу.

Пока мимо пролетают. Эта вот – двадцать осьмая по счету…

Глава пятая

1

Начинал богатеть строгановский род не с Иоаникия-купца. Еще дед его Лука Строганов с великой честью попал на летописные страницы: помнят летописи, как выкупил из плена Лука Строганов ни много ни мало, а самого правителя Руси, московского великого князя Василия Васильевича по прозванию Темный, что приходится прадедом царю Ивану Грозному.