Женщина и война. От любви до насилия

Рассказы ветеранов войны и единичные публикации, появившиеся после развала СССР, никто не опровергал. От них отмахнулись с гневной риторикой защитников советского прошлого: это малый процент, ничем не отличающийся от статистики изнасилований, совершённых в мирное время, и не следует из единичных фактов возводить напраслину на доблестную Красную армию. Но женские истории не могут оставить равнодушными. Воюют мужчины, страдают – женщины. По обе стороны фронта.

Свидетельствуют фронтовики

Впервые мне стало известно о неуставных отношениях в Красной армии в середине 70-х; моя тётя, Аннушка Ривилис, врач-офицер, после окончания в 1943 году алма-атинского мединститута вместе со всем выпуском направлена была на фронт.

Молоденькая лейтенант, красавица и певунья, приглянулась начальнику прифронтового госпиталя, и хотя он ей в отцы годился, полковник принялся её обхаживать, настойчиво склоняя к оказанию сексуальных услуг. Фронтовой роман не складывался, и он решил продемонстрировать молодому хирургу, что ожидает строптивых девушек.

Однажды после полудня, тоном, не терпящим возражений, он приказал: «Сегодня в одиннадцать часов вечера жду тебя в моей комнате».

– Никогда этому не бывать! – твёрдо ответила Аннушка.

Полковник рассвирепел. «Марш на передовую! – он назвал подразделение. – Приказываю провести проверку по форме двадцать и завтра к полудню доложить мне об исполнении».

Форма двадцать – кодовое название проверки на педикулёз, во время которой раздетые догола мужчины выстроены в строй для осмотра волосистой поверхности тела.

Никогда офицеров, хирургов, не посылают на такое задание (для этого существует младший медперсонал, санинструкторы, имеющиеся в каждой роте) и не приказывают женщине отправиться в окопы немедленно, без провожатого, в ночь, в неизвестность, без чёткой ясности, где расположены вражеские окопы, а где свои.

Отдавая приказ, полковник цинично ухмылялся, наблюдая за подчинённой.

Он знал, чем грозит одинокой девушке ночной поход к линии фронта, когда легко заблудиться и вместо своих окопов оказаться в немецких.

– Немедленно! – повторил садист, надеясь, что угроза попадания в плен возымеет действие, лейтенант испугается надругательств, которые могут её ожидать, и уступит.

Отказаться выполнять приказ, даже если он дикий и оскорбительный, она не могла.