Тридесятое царство

Тот, что высился в двух десятках саженей от Светислава, и должен быть таковым, ибо сохранился лучше остальных. «Когда ещё выпадет проехать через Взгорье? Если надписи есть, запомню, порасспрашиваю Гостомысла. Вещуны сами всегда говорят: забыв прошлое, будущего не иметь».

Спрыгнув на Землю, Светь начал подниматься по косогору. Вдруг побудка его, голос изнутри, из души, что всегда у Леса чуяла угрозу ранее ушей и глаз, предупредила об опасности. Он замер, огляделся: никого и ничего. Оставленный конь принялся пастись, Холень же сел и, дыша с вываленным языком, вопросительно глядел на хозяина.

Увидев обнажаемый меч, навострился было, но ненадолго.

Юноша снова пошёл к камню. Когда ступил на ровную, округлую верхушку, то вперёд осмотрел невидимый до того южный склон: безлюдно.

Три шага и вдруг – справа, в двух саженях, яма, такая же, как те, другие, совсем свежая: Земля кучами, неподсохшая. Взвизгнул пёс, шорохнуло за спиной и – удар по голове…

Что – то белое наполнило воздух вокруг ратника.

Так туман в овраге густым птичьим пухом укрывает Землю, и не увидишь своей же руки: чуть отодвинешь её и – пропадает. Едешь на лошади, круп – под тобой, а головы её нет, только рука держится где-то в неизвестности за мокрую гриву.

Но рукоять меча крепко зажата, и Светислав вздымает руку разить врагов. Они здесь, в молочной пелене. Жаждут повалить его, скрутить. Он поворачивается, очерчивая острым лезвием круг, не пускает к себе, но сознание уходит, ноги превращаются в туман и расплываются.

Последнее: перед лицом появляется маленькое чудовище, ростом ниже его ударов мечом, оно человеческими глазами на мохнатой морде зырится и что-то шепчет – неведомое и скрипучее. Светь проваливается – падает: «Как же я так…» И всё.

… Пламенники. Огонь мелькает вправо – влево. Чужой огонь – не от жира морского зверя, не от восковой свечи. Но запаха не уловить: болит голова, сырость обволакивает со всех сторон, вползает в спину. Может, поворотиться? Руки – ноги связаны, но если выгнуться… Теперь он на боку.

Только на пламенники глядеть неудобно. Их несколько или один, просто огонь разделён жердями двери?… Сокола заперли, но там, у входа, кто-то оставил свет. Если это можно назвать светом. Тёмные силы ненавидят и само оное слово. А кто же, как не они, пленили его?

Светислав вспомнил бородатое лицо с низкими чёрными глазами. Вот и сразился с дыевичами, не нужно и на гору вскакивать или залетать.