Тридесятое царство

Перенесли его через калиновый мост в Навь, к Вию, откуда в Подсолнечный мир уже не возвращаются. Жаль Здоровка и Холеня. Жаль мать, родных… Радиславу… Сколько учился он предугадывать – осторожничать, сколько времени отдал на овладение мечом, луком и иным оружием. И всё напрасно… Но почему не убили?… Иль убили?… Да разве души связывают верёвкой?

Он три раза перевернулся – стена. В другую сторону – снова каменная стена. Меж ними – две сажени и пядь. Нащупал ногами дверь: прутья не деревянные – медь или другой металл, скреплены часто, менее, чем через вершок.

Только руку просунуть. Да руки-то в путах. Теперь, когда лёг посередине клети, огонь кажется разделённым надвое. Сильно чадит. И как сразу это не учуял?

Вдруг Светислава пронзила приятная догадка, от которой даже потеплело в груди: в сапоге по-прежнему лежит и ясно чувствуется надпись на коре от Гостомысла к Ярославу, а под рубахой сбился к руке и ощущается кожей его медный солоник. Разве стали бы виевичи оставлять ему носимый всеми людьми главный оберёг с раскинувшей крылья птицей Матерью Сва и – на обороте – со знаком Сварога и творения мира – Солнцем с двенадцатью лучами по числу небесных сложений, что ходят вокруг Алатыря, серёдки всей Подсолнечной? Нет, враги Белых богов, если сумели скрутить его, одолев силу оберёгов, то уж не оставили бы их в сохранности…

Связали, но не убили, бросили в каменную клеть, но оставили огонь; забрали оружие, но не взяли солоник; лицом страшны, но не злобные духи.

Юноша сумел сесть, а одновременно с тем и догадался: он в Подземелье, у гмуров. В нутре горы Кетмани.

Гмуры не враги, хотя и не друзья. Ещё три десятка лет назад меж ними и людьми – Соколами, Воронами – шёл обмен: металл – медь и оружие – на зерно, мясо. Но, видно, обитатели пещер снова научились растить в высоких горных долинах всё, что требуется, и что в старину разоряли и похищали у них асилки; обмен прекратился. Для чего же они при свете вышли в Каменное взгорье, в Землю рода Вышемирова, да ещё и роют ямы?

Осознав свою правоту, Светь почувствовал лёгкость и уверенность.

Завтра Гостомысл встретится с Ярославом, и пропавшего юношу хватятся. Яр легко поймёт по следам, примятым травинкам, сдвинутым камешкам весь путь своего племянника. Гмуров заставят объясниться. Так что остаётся ожидание.

Но пребывать в безделии Светь не привык. Нащупав сзади, в стене, каменный уступ, он принялся перетирать об него верёвки пут. Нашёл дело и уму – размышление о том, как разговаривать с гмурами.