Итальянский роман

Лёгким движением пера в паспорте всякий Джованни Бьянки – желал он того или нет – превращался в Жана Ле Бланка. Потому в самом скором времени население Ниццы на сто процентов состояло из одних французов. А чтобы ни у кого не оставалось сомнений, говорить – и уж тем более писать в газетах – на родном итальянском языке этим французам строго-настрого запретили. Осмеливавшимся же на это школьникам педагоги – во вполне буквальном смысле – промывали рот мылом.

В общем, взаимная неприязнь всё более росла. Даже старые враги австрийцы на этом фоне уже не казались такими уж врагами.

И в 1882 году Италия вступила с Австро-Венгрией и Германией в оборонительный Тройственный союз, имевший целью сдерживать кровожадных французских агрессоров. Франция, Россия и Великобритания в свою очередь объединились в Антанту, имевшую целью сдерживать беспощадных германских милитаристов. Дипломатических усилий на эти попытки сохранить мир в Европе было угрохано столько, что война стала неизбежной.

– Итальянцы, ну вы где? – спросили немцы и австрийцы летом 1914 года.

 – Давайте быстрее уже, у нас тут с эрцгерцогом неприятность вышла.

– Осмелимся доложить, у нас ревматизм, – скромно сказали итальянцы. – У нас отекли колени. Но вы там начинайте пока, а мы попозже подойдём. На Белград! На Белград!..

В итоге все уже несколько месяцев как исправно воевали, а итальянцев всё не было.

– Проклятые колени! – жаловались они австрийцам. – Вот ежели бы вы нам Триест отдали, так у нас бы мигом всё как рукой сняло.

Воздух там, говорят, для здоровья очень пользительный.

– А больше ничего не хотите? – поинтересовались австрийцы. – Может, вам ещё и Больцано отдать?.. Триест – наш, австрийский. Был, есть и будет. Не отдадим!

– А больше ничего не хотите? – поинтересовались внимательно прислушивавшиеся к разговору русские и британцы. – Может, вам ещё и Больцано отдать? Что нам, жалко, что ли? Они всё равно не наши. Забирайте, конечно, на здоровье!

Французы же ничего не сказали.

Они были заняты: вручали чемодан денег юному журналисту-социалисту Бенито Муссолини.

– Вставай, народ Италии! Айда со мной у австрийцев Триест отнимать! – вскричал очемоданенный Муссолини и первым побежал в атаку. Журналистом он был талантливым, доводы его итальянцам показались убедительными, и потому весной 1915 года они вступили в войну на стороне Антанты.

Кончилось плохо: Триест – ценой миллиона с четвертью жизней – действительно забрали.