Пропавшее кольцо императора. III. Татары, которые монголы

 – Дам и тебе!

Полоснув острым лезвием, сноровисто орудуя, удачливый сородич разделал тушу, оставив себе шкуру и легочную часть, остальное мясо трехлетки-оленя отдал Добун-Мергену.

Набив сполна нечаянной добычей переметные сумы, муж Алан-Гоа навьючил их на лошадь, кинув что-то невнятное на прощание, уехал.

Глядя ему вслед, Урянхаец сплюнул. И этот неудачливый человек хотел быть их вождем. Если бы не его красавица жена, то остался бы он один, покинутый всеми своими сородичами, подох бы с голода…

Чувствуя, как к нему возвращается настроение, довольный Добун-Мерген затянул бесконечный степной мотив, состоявший из десятка-другого многократно на все лады повторяющихся одних и тех же самых слов, где его собственное имя встречалось в каждой строчке.

Славный охотник Добун-Мерген,

Оленя добыл Добун-Мерген.

Едет домой Добун-Мерген,

Накормит детей Добун-Мерген.

Удачлив охотник Добун-Мерген,

Дружит с удачей Добун-Мерген.

Везет оленя Добун-Мерген,

Славный охотник Добун-Мерген…

У подножия возвышенности лесок перешел в привычную степь с лениво перекатывающимися волнами серого, давно потерявшего густую зеленую окраску, высохшего под палящим солнцем ковыля.

На далеком горизонте зачернели приближающиеся точки, и вскоре Добун-Мерген различил в них ковыляющих навстречу ему бедняка и подростка мальчишку. Видно, что оба брели издалека.

– Кто вы такие? – осадив коня, охотник прищурился, пристально разглядывая рвань, надетую на путниках.

– Я – Маалих, Баяудаец («богатей»), а живу как нищий.

Видя, как нахмурился всадник, мужчина добавил:

– А я отдам тебе вот этого паренька…

Подумав про себя, что совершит неплохой обмен, Добун-Мерген согласился. Он отделил половину оленьего стегна и отдал его путнику.

Из широко распахнутых мальчишеских глаз одна за другой вдруг покатились две крупные жемчужины-слезы.

– Не поминай меня лихом, сынок, – бедняк, пряча свой безутешный взор, печально взмахнул рукой, круто развернулся и побрел прочь.

Долго бежал паренек за всадником, вконец совсем выбился из сил и свалился наземь. Сжалился над ним Добун-Мерген и посадил его за своей спиной. Как-никак, а все-таки его собственность, и негоже было загонять до смерти принадлежавшую ему рабочую скотину…

Наступила зима. Поредевшая с уходом большинства семейств орда из-за нерасторопности вождя, не давшего вовремя сигнал к началу кочевания, с немалым трудом пробивалась на юг.