Где похоронено сердце

Старуха подозвала Дину к себе и, откинув край покрывала, указала ей на стоявший под кроватью изящный, но увесистый сундучок из полированного дерева, инкрустированный разноцветными камнями:

– Смотри за ним хорошенько, здесь все наши деньги и золото, доставшееся мне от свекрови, а ей – от ее свекрови!

Дина с трудом подняла тяжелый сундук и вышла.

К утру в ауле не осталось ни одной души, кроме нескольких немощных стариков, как и Фатьма, отказавшихся уходить из дома, да копошившихся в земле кур.

Передовые отряды военных, покрытых с ног до головы толстым слоем пыли, показались на околице после полудня. Рядовые солдаты разбрелись в поисках какой-нибудь поживы, и аул огласился стуком вышибаемых дверей, звоном посуды, истошными воплями кур.

Ударившись о низкую притолоку, в комнату к Фатьме шагнул молодой прапорщик Аленин, только месяц назад переведенный сюда из столицы. Фатьма, лежавшая на высоко взбитых подушках, задержала взгляд на его угрюмом спутнике – горце в изодранной черкеске, висевшей грязными лохмотьями, и укоризненно покачала головой:

– Похоже, парень, ты отбивался не от одной своры бешеных собак…

Переводчик злобно блеснул на нее впалыми черными глазками, но ничего не ответил.

– Спроси ее, знает ли она о разбойниках, напавших на казаков, – залившись румянцем, тихо сказал Аленин.

Фатьма, насупившись, выслушала переводчика и вздохнула:

– Да откуда ж мне знать-то, я больная старуха и совсем не выхожу из дома…

Прапорщик, чрезвычайно тяготившийся своей ролью, еще тише спросил:

– Тогда, может, она знает, где прячутся жители аула?

– Аллах, не все ли равно, ведь в горах их и так не найти…

Со двора донеслись громкие крики, приправленные отборной бранью, – молодой офицер торопливо выскочил наружу и увидел двух солдат, которые с трудом удерживали кого-то, навалившись на него грузными телами и перебрасываясь отрывистыми короткими фразами:

– Держи! Не отпускай!

– Чтоб тебя! Он еще лягается!

– Давай нож, быстрей!

Обливаясь потом, один из них торопливо вытащил из ножен саблю.

– Немедленно отпустите его! – в сильнейшем негодовании вскричал Аленин.

Хмуро переглядываясь, солдаты отошли в сторону, отряхиваясь от пыли, и маленький теленок с белыми пятнами на лбу и на боках, неведомо как отбившийся от матери, высоко подбрасывая тоненькие ножки и мыча нежным срывающимся голоском, скрылся за сараем.