Аргентина. Крабат

Вот только по карману ли вся эта роскошь скромному коммивояжеру?

Марек Шадов поспешил себя поправить: не коммивояжеру, а разъездному торговому агенту. Американизмы – сорняки на цветущем поле германской речи. Кому это знать, как не доктору Эшке, профессиональному филологу?

А кстати, где он?

Марек бросил взгляд на тихую вечернюю улицу. Чисто! Никто не догоняет, не спешит с наручниками наперевес под дивную трель полицейского свистка. И доктора, субъекта конечно же весьма сомнительного, нет.

И не надо. Пусть катится второй космической скоростью прямиком на свою Венеру!

– Заходите, майн герр, – понял его колебания глазастый швейцар. – Заведение у нас приличное. И цены не такие, как, извиняюсь, в русском «Распутине».

Дверь открыл, посторонился, посмотрел внимательно…

Марек, взгляд ощутив, задержался на пороге. Что не так? Костюм? Туфли? Прическа? Саквояж в руке? Кольцо на безымянном пальце?

– Умыться бы вам, майн герр, – швейцар усмехнулся в густые седые усы.

 – Я сперва, как саквояж увидел, за врача вас принял. Саквояж-то один в один акушерский. А теперь понял. Улыбаетесь вы, а вид усталый. Грим на лице – смывали да не смыли. И время позднее. Стало быть, актер после спектакля. Местных я всех перевидал, значит, вы из Лейпцигского «Нового театра», что как раз сегодня на гастроли приехал.

Капитан из Кёпиника оказался Шерлоком Холмсом.

– Тогда и амплуа определите, – подбодрил сыщика-любителя гастролер.

– И думать нечего. Глаза у вас, уж извините, умные, стало быть, в герои-любовники не годитесь. Для злодея или фата голосом не вышли, для моралиста – возрастом. Рост чуть выше среднего, кость тонкая, лицо, опять-таки извиняюсь, подвижное. Стало быть, майн герр, вы изволите быть проказником, по-старому если – Арлекином. Учиняете разные неприятности себе же во вред – и тем весьма довольны бываете.

– Здорово! – восхитился Арлекин-проказник, доставая из бумажника купюру покрупнее. – В яблочко, как Вильгельм Телль!.. Так где тут у вас можно умыться?

* * *

С гримом и в самом деле вышла промашка, но вполне простительная. Что делать, если ни мыла, ни теплой воды, ни губки, есть только графин на столе и носовой платок в кармане, а на все умывание – десять секунд? Больше не получалось.