Часть вторая.

 – Но ведь твои люди тоже устали. Подумал бы хотя бы о них.

Рамазан оглянулся на своих джигитов. Ему показалось, что в десятках пар глаз застыл один и тот же молчаливый укор – люди грезили об отдыхе, о покое, но, уважая волю и желания своего курбаши, все оставались здесь. Они смотрели на него и молчали.

– Я вас не держу. Желающие могут уйти, и никого за это осуждать не буду! Да, наш бек Фузайл Максум правильно сказал, что отступление иногда благоразумно. Поэтому, кто хочет уйти за реку – да будет светел ваш путь! – наконец, тихо произнес Рамазан, чувствуя подкатывающий к горлу комок жалости к своим джигитам.

Но лишь пять-шесть человек, худых и раненых, еле державшихся на ногах, последовали за Фузайлом Максумом. Остальные же не двинулись с места, также как и тогда, когда они не ушли за Базарбаем.

Когда совсем стемнело, Рамазан, договорившись о дальнейшей связи, распрощался с Фузайлом Максумом. Он отошел в высокие горы, в труднодоступный лакайский кишлак Карагач и снова и снова упрямо готовился к сражениям.

Время шло, из-за границы вестей не было, и Рамазан разрешил своим джигитам, тем у кого недалеко были семьи, вернуться на время домой, повидаться с родными, помочь им по хозяйству на полевых работах, с условием скорого обратного возвращения.

– 5 –

Старые лакайцы утверждают, что здешний народ составлял когда-то единое племя, которое произошло от одного из вождей Чингисхана по имени Лакай, оставшегося жить о своими войсками между реками Вахш и Кафирниган.

Время шло, века сменяли друг друга, а потомки знаменитого монгола сохраняли черты лица и внешний облик своих прародителей. Воинственность, гордая удаль, стремление к независимости передавалось им из поколения в поколение. Лакайцы были лучшими наездниками во всей Восточной Бухаре. Да и сама местность эта была создана природой так, что Лакай почти невозможно завоевать – высокие горы, опасные мшисто-белесые пропасти, ущелья, скалы, прямыми стенами вставали на пути захватчиков. При тимуридах в Лакае появилось множество самостоятельных княжеств и, хотя формально этот край управлялся беком племени Исан-Ходжа, каждый род имел собственного главу.

В конце прошлого века эмир Музаффар вел борьбу за подчинение лакайских бекств Бухаре. В покоренных краях он назначал начальниками вельмож своей фамилией, вот только свободолюбивый Лакай не желал мириться с потерей независимости.

Первый же поставленный эмиром правитель был убит.