Иркутская сага. Воспоминания о прожитом. Том 3

Птички: канарейки и попугайчики, огромный аквариум с разнообразными тропическими рыбками помогали гармонично развиваться нашему ребенку. Особое место в нашей семье занимали, как я их называл, шерстяные человечки-зверюгочки. Это были собачки, в основном пудели. Самой первой собачкой была мальтийская болонка кремовой масти, этакая маленькая Чебурашка. Звали ее Джульетта или по-простому Джулька. Седых Витя, мой друг по боксерской школе, мне подарил эту собаку. Когда дочка была грудничком, нам пришлось отдать Джульку, потому что она по-собачьи преданно охраняла Олю и нашу квартиру, при этом очень звонко лая на посторонние звуки и шорохи в подъезде.

Мы побоялись, что это может вызвать испуг у ребенка. До конца своих дней Джулька жила на бульваре Гагарина у Наташи Сухаревской. Приезжая в Иркутск, мы ее проведывали.

Оля, сзади стойка с аквариумами

Первым в Усть-Илимске у нас был пес – серебристый карликовый пудель Тимоша, потом Антоша, потом Баксик, а сейчас у нас две красавицы: блондинка той Соня и серебристый карлик Стеша.

А еще приютили подброшенную нам кошечку, я ей дал имя Клеопатра. Клепа любит убегать из дома, видимо, сказывается бродячее наследие предков.

Школьные уроки Оля всегда делала сама, помощи не просила, но мама Лена внимательно за ней приглядывала. Даже потом, когда она получала второе образование юриста, к моей помощи тоже не обращалась. Учила и сдавала зачеты и экзамены самостоятельно, хотя знала, что я любой вопрос мог решить за пару минут.

В раннем возрасте Оля проявляла гиперактивность, могла носиться, как самолет, по квартире, разве что пробежаться по стенам и потолку не удавалось. Помню, как-то к нам пришла Ольга Ягудина, подруга Лены, так они делали стойки на руках вдоль всех стен. Хорошо, что двухкомнатная квартира, которую выделили мне в дирекции строящегося ЛПК, как молодому специалисту, была почти пустая – сшибать и ломать было нечего.

Меня сложно вывести из себя, я достаточно сдержанный человек, но однажды доча так носилась, так орала и резвилась, не реагируя на мои замечания, что я не выдержал и один раз шлепнул ее по попе.

Оля замерла, глаза наполнились слезами, но она не заплакала. Она так пронзительно посмотрела на меня. В ее глазах я прочитал: «Папа, как же ты мог меня ударить? Я же твоя дочь. Ты же меня любил. Разве можно обижать детей? Ты же сильный, а сильные слабых не обижают.