Иркутская сага. Воспоминания о прожитом. Том 3

Только животные могут нападать и делать больно другим, более мелким зверюшкам, они же не понимают, что так делать нельзя. Ты поступил хуже, отвратительнее, чем поступают животные. Ты убил во мне мою любовь к тебе, зачем ты это сделал… Как же тебе не стыдно? Мне обидно и больно, я от тебя такого не ожидала. Вот ты какой жестокий!»

При этом Оля ничего не произнесла, она просто развернулась, ушла в свою комнату и затихла. Я испугался, ругал себя самыми последними словами.

Я очень переживал, казалось, что весь мир перевернулся.

– Доченька моя любимая, – говорил я про себя, – прости меня, мое солнышко, я не сдержался, такое бывает у взрослых.

Черные тучи носились в моей голове, сверкали молнии и гремел гром. Наверное, я сам был чернее тучи. Заболела голова. А доча уже играла с куклами в своей комнате и смеялась, она уже про все забыла и давно простила своего папу. Она умнее меня. А я не смог забыть, об этом я помню всю жизнь. Может, это и смешно, подумаешь, шлепнул ребенка по попке за проказы.

Для многих это нормально, в порядке вещей. Для меня – нет. Вечером я уже целовал свою самую, самую. Самую красивую, самую умную, самую любимую доченьку. Мы весело играли, смеялись. Потом Оле надо было ложиться спать. После водных процедур доча обращается ко мне:

– Папочка, расскажи мне сказку про маленького медвежонка. Как он потерялся в лесу.

Был период, когда я каждый вечер рассказывал дочери сказки. Нет, я не читал, а именно рассказывал, придумывая на ходу разные поучительные сюжеты.

Каждый день были новые герои и развивались новые события. Вот если бы эти сказки записать на магнитофон, сейчас бы несколько книг можно было издать.

– Слушай, доченька, – я начал свой рассказ.

Оля взяла мой указательный палец, зажала его в своем кулачке. Так ей, наверное, казалась, что папа рядом и он обязательно защитит свою дочу от разных сказочных происшествий и неприятностей.

– Мишка по имени Кеша бежал по лесу. Ему было страшно. Он не выучил уроки и поэтому, чтобы не слышать, как мама будет ругаться, убежал в лес.

Он бежал все дальше и дальше. Лес становился все мрачнее. Пение птиц затихло. Только изредка слышались крики филина и уханье совы. Медвежонок устал, сел под дерево и заплакал. Он понял, что нужно было слушаться маму, учить уроки, но как найти обратную дорогу он не знал.

– Мама, мамочка! – кричал Кеша и продолжал горько плакать.

Медведица своим добрым материнским сердцем почувствовала неладное.