Венская прелюдия

– Вот сейчас, барин, зубы зажми! Тебе лежать надо! – Тимофей моргнул Прошке, и тот в такт закинул стонущего Завадского на диван. Лузгин только и успел, что подсобить.

Тимофей удовлетворённо крякнул, вытер пот со лба и отошёл на несколько шагов назад, оценивая, как хороший художник, сложившуюся композицию. Раненый гость Палыча лежал на диване, стиснув зубы. Справедливости ради следует заметить, что Завадский понимал всю нелепость ситуации и теперь не издавал ни звука. Он винил в случившемся исключительно себя – вышел прямо на волка, которого собаки загнали в сектор обстрела.

Татьяна Борисовна успела уже прийти в себя и вернулась из спальни, откуда прихватила громадную простыню, которую тут же принялась рвать на полосы.

– Раздевайте его. Агафья! Долго там ещё? Неси таз с водой. Леонид Павлович, настойку доставайте из подвала.

Завадский приподнял голову, чтобы рассмотреть кровоточащую рану на наружной стороне правого бедра:

– Ну надо ж такое! Столько лет безупречной службы, а пострадал от дружеской пули…

Кузнец, стоявший с виноватым видом ближе к окну, тут же пробасил:

– А я говорил Палычу, негоже палить из незнакомого ружья… Этот его новый Бердан…

– Бердан номер два! Скажи, как палит, Тимофей! А отдача какая! Вот это сила! – Прошка первый раз за всё время подал голос.

 – Мне б такое ружьё, да с патронами… Ммм… и шкурами потом займусь. Много ты своей рогатиной добудешь?

– Так, друзья мои… попрошу во двор, – Татьяна Борисовна взяла власть в свои руки, тем более что Агафья уже нагрела воду.

 – Вы, капитан Лузгин, можете остаться. Будете подавать повязки.

Рана оказалась неглубокой. Пуля прошла под кожей навылет, но крови всё же пустила достаточно. После дезинфекции раны и последующей перевязки Завадский почувствовал себя гораздо уверенней.

– Не думал, что наша долгожданная встреча произойдёт при таких обстоятельствах, – громко сказал Лузгин, наливая раненому половину стакана дезинфицирующей жидкости собственного производства.

Себе адъютант налил полный. – Давай, за твоё здоровье, друг Завадский! Жить тебе сто лет.

Не дожидаясь, пока раненый примет удобное положение, адъютант в несколько больших глотков выпил содержимое стакана и напоследок только поднёс к носу рукав.

– Ого… – Завадский оценил крепость мутноватой настойки, но полностью всё не осилил.

Его удивлённый взгляд перехватила Татьяна Борисовна:

– Да, мой друг. Леонид Павлович теперь не брезгует.