Европейская мозаика

Но камарера?махор сделала их жизнь настолько невыносимой, а король, проходя мимо, кидал на них такие мрачные взгляды, что они попросили свою госпожу отпустить их. Один Бог знает, чего стоило Марии?Луизе выполнить эту просьбу, тем не менее она не стала удерживать их возле себя. Теперь её уединение стало полным. Только госпожа де Виллар и госпожа д'Онуа могли изредка её видеть. Страницы их писем, где рассказывается об этих визитах, совершаемых под наблюдением камареры, полны сцен, напоминающих посещения монастырской затворницы.

Однажды госпожа де Виллар показала королеве письмо из Парижа, в котором говорилось «о ней и о её хорошеньких ножках, которые грациозно танцевали и так красиво ступали». Мария?Луиза даже раскраснелась от удовольствия. «А затем она подумала о том, что её хорошенькие ножки не имеют занятий иных, как несколько раз обойти вокруг комнаты да каждый вечер в половине девятого отнести её в постель».

Скука заставляла её развлекать саму себя. «Она сочиняет оперы, она дивно играет на клавесине и довольно хорошо на гитаре; ей ничего не стоило научиться играть на арфе.

Благочестивые книги доставляют ей не много утешения. Это и неудивительно в её летах. Я часто говорю, что хотела бы, чтобы она забеременела и имела ребёнка» (письмо госпожи де Виллар).

Сборники испанских стихов отпугивали её предисловиями авторов вроде: «Сим предупреждается, что слова: бог любви, богиня любви, божество, рай, поклоняться, блаженный и другие – должны пониматься только согласно поэтическому словоупотреблению, а не в каком?нибудь ином смысле, который мог бы в чём бы то ни было оскорбить чистейшее учение пресвятой матери Церкви, которой я, как покорный сын, повинуюсь во всём, что она предписывает».

Зато испанские романсы пришлись Марии?Луизе но душе, и она часто пела свой любимый:

Милая смуглянка, не забудь,

когда сон смежает твои веки:

отдавать принуждены мы

снам половину жизни человека.

Как в песок вода, уходит жизнь,

столь неудержимо скоротечна, —

будь то в годы старости седой

или в годы юности беспечной.

И течение необратимо это,

но приходит поздно отрезвленье;

бесполезен суеты урок:

не прозренье даст он – сожаленье.

Молодость твоя и красота,

милый друг, товар всего лишь новый.

Ты – богач, но станешь бедняком:

время разоряет, безусловно.

Но несёт необъяснимую печаль сей товар,

снискавший в мире славу,

пеленою застит юный взор,

на запястье виснет кандалами.