Алеманида. Противостояние

Они общались всего раз, когда префект хотел заключить перемирие с Матайесом за год до его смерти. Вы же знаете нашего наставника. У него дурак на дураке, но о Харольде он отзывался с уважением.

– То есть вы считаете, что за происходящее отвечает Харольд? – спросил Кеннет.

– Да брось, – махнул рукой Прокл. – Это невозможно. Одному человеку это не под силу.

– Скорее всего, он действует не один. Мы не знаем его союзников.

– Иногда людям или событиям приписывают такие необычайные свойства, что в их существование трудно поверить, – сказал Прокл.

 – И только спустя десятилетия люди убеждаются, что сказанное являлось чистейшей правдой.

– Слишком сложно, – сказал Гунн.

– Невыносимо, – поддержал Протей.

– Ты любишь зайти издалека, – сказал Анион и взглянул на Стиракса. – Но учти, твои соратники, и я в их числе, умом не блещут.

Прокл разломил краюху хлеба и передал Протею.

– Думаю, что Аттал обратился к людям, которые выше законов и народов. Слышали про Дориамида из Килоса?

– Нет, – Стиракс зевнул.

– Какой-нибудь очередной свихнувшийся киник в бочке[3 - Имеется в виду известный древнегреческий философ-киник по имени Диоген, который жил в бочке.], – процедил Протей. – Стоит человеку выкинуть фокус, как все им начинают интересоваться. Так чем знаменит твой Дориамид?

– Ничем. Квесторы в Риме до сих пор спорят: жил ли он на самом деле. Именно он в своей книге отразил понятие власти над властью.

– И к чему нам эти сведения?

– Я всего-то хотел сказать, что даже властители алеманнов и римлян иногда спрашивают совета у небес.

И я говорю не про Вотана и Митру.

Анион кивнул.

– Я понял, о чём речь. Ты про этфириадов?

– Да, я часто слышал про племя северян с гербом в виде снежной гидры, – сказал Прокл. – Думаю, эмблема на подсумке обозначает не дерево, а гидру.

– Хочешь сказать, сокол принадлежит им? – скептически поинтересовался Протей. – Неведомым людям с севера?

Прокл пожал плечами. Анион оживился.

– Я слышал о некой стране, занесённой снегами, – сказал он.

 – Там короткое лето, а земля способна подарить только место упокоения усопшим – и то в снегу. Люди не приходили в тот край – они зародились там, в чистом хаосе. Сражаясь со стихией и пребывая в вечном напряжении, они стали умнее нас. Их головы вытянулись, а тела закалились. Едва они нашли способ обуздать стихию, как им пришла мысль завоевать соседей. Но после череды сражений они поняли, что война – слишком мелко.