Файролл. Квадратура круга. Том 4

– Может, пусть они тут подождут? – на всякий случай поинтересовался я у Сэмади, но ответа не получил, если, конечно, не считать таковым довольно-таки зловещие смешки четырех воинов.

Результат не заставил себя долго ждать. Мы толком не успели выйти на площадь, как из домов выплеснулись толпы местных жителей. Пустые глазницы их горели недобрым огнем, рты были раскрыты в крике, и леденящая волна страха, как и в прошлые разы, моментально сжала мое сердце. Нет, правда очень страшно.

Почти так же, как в одном заброшенном храме Юга, том, где я играл в крестики-нолики с огромной змеюкой.

– Стоять! – рявкнул Сэмади и стукнул своей тростью о брусчатку площади. – Слушать меня!

И проклятые жители остановились! Буквально в нескольких шагах от нас остановились. Вот только не сказал бы я, что как вкопанные, более того, они как-то так потихоньку, помаленьку начали окружать нас, замыкая кольцо.

Личи тоже это подметили, их мечи покинули ножны.

Ну, не знаю, не знаю… Обычная сталь обитателям Реенваара нипочем, да и эта, черная, тоже, думаю, особого вреда не принесет. То, что проклято, металлом не убьешь, тут нечто помощнее необходимо. Например, магия высшего порядка.

– Все вы – мои! – голос Сэмади эхом заметался среди замшелых стен домов. – Я повелеваю теми, кто не ушел в небытие, кто задержался на этой земле. Склонитесь перед своим повелителем!

– Ты нам не указ, – вдруг подал голос один из проклятых, выглядящий поприличнее остальных.

На нем красовался некогда щегольской кафтан, а на груди посверкивал массивный золотой кругляш. Сдается мне, это местный мэр. Ну или бургомистр, уж не знаю, как правильнее. – Реенваар был вольным городом до того, как мы умерли, и смерть в этой связи для нас ничего не изменила. Мы – вольные люди. А вы – наша добыча!

Он сначала оскалился, а после его зубы лязгнули, как у волка, перед тем как тот прыгнет на загнанного зверя.

– Все, что умерло, мое! – проревел Сэмади, и по его голосу я понял, что он в гневе. – Вы были вольны в своих деяниях и желаниях лишь до той поры, пока жили, а теперь я стану решать ваши судьбы! И твоя будет первой!

Он гаркнул что-то неразборчивое, ткнул тростью в сторону местного руководителя, и тот перестал существовать. Совсем. Только одежда грязным мешком опустилась на площадные камни да золотой кругляш брякнулся поверх нее.