Край неба

Но я заинтересован в том, чтобы вы сделали работу хорошо, так же, как в прошлый раз, потому хочу решить наши общие вопросы добром. К слову – спасибо, мне ваши материалы тогда очень здорово помогли. Так вот. Думаю, два расквашенных носа вместо двух растерзанных тел, которые вы никогда и бы не нашли, – это достаточное основание для того, чтобы вы быстро и качественно выполнили мою скромную просьбу. Ну и я, как обещано, промолчу про разбитую машину.

Растерзанных… Скажем прямо – съеденных. Уверен, Дормидонт и его детки не отказались бы побаловать себя свежатинкой.

Я уж молчу о том, какую свинью эта парочка могла бы нам с Валеркой подложить. Поди объясни потом злым как собака оборотням, что это не подстава, а просто два дурака, влезших туда, куда не следует.

– Вышлите мне данные того человека, который вас интересует, – после небольшой паузы произнес Александр. – Как скоро вам нужна информация?

– Опять вы задаете вопрос, который лишен всякого смысла, – вздохнул я. – Чем быстрее – тем лучше.

И самое главное – смерти в его окружении. Товарищ был профессором в ВУЗе, так что студенты, коллеги, само собой – родные и близкие. Понимаю, что задачка непростая, но и ваши возможности велики, с моими не сравнить.

– Хорошо, что можем – сделаем, – пообещал Александр. – Как будет готово – вышлю результат вам на почту.

– И в «ватсап», – тут же попросил я. – Если не сложно. Данные прямо сейчас сброшу.

Кто знает, насколько я зависну у ворожей? А так будет что почитать на ночь.

– Хозяин, по ходу, все, остановка закончена, – крикнул мне из дверей автобуса Толик, который остался внутри стеречь рюкзак. – Давай лезь обратно!

Подтверждая его слова, водитель пару раз бибикнул, давая понять всем, кто был снаружи, что пора двигаться дальше.

Не думаю, что я Александра сильно смутил своими словами об аварии на трассе, более того, уверен, что Носов уже все знает. Но вот упоминание про возможную смерть его подручных, он, похоже, к сведению принял, потому и не стал артачиться.

Надо заметить, что он вообще чем дальше, тем больше вызывал у меня определенную человеческую симпатию. Этот парень жил по какому-то своему кодексу чести, в котором все было четко разграничено и прописано, подобное не может не подкупать. Более того – он не старался казаться тем, кем не является. Не просто же так он уехал тогда вечером с фсиновцами, хотя и видел, что мне крепко досталось, настолько, что я вот-вот дуба дам.