Останний день

 – Я воткнул лопату в землю, повернулся и отвесил поклон сухенькому бородатому старичку, одетому в потертую ватную фуфайку. – Прости, что без даров, так уж получилось.

– И тебе здравствовать, Хозяин кладов, – чуть подшамкивая, отозвался лесовик. – А что до даров – пустое. Ты меня сильнее порадуешь, если этого пустомелю отсюда куда подальше спровадишь. Так уж он мне надоел своими причитаниями да жалобами – сил нет. До чего дошло – я в эту часть леса без нужды особой ходить перестал. А еще, я так понимаю, ты и с другим подземным сидельцем мне нынче пособишь.

Верно ведь?

– Вы про гребешок и кольцо? – уточнил я. – Да?

– Не знаю ничего ни про то, ни про другое. – Сдвинул брови старик. – Я про ведьмин тайник речи веду. Ты же по его душу нагрянул?

– По его, – подтвердил я. – Да вот перепутал одно с другим, понимаете ли. Принял этот клад за тот. Приходится теперь копать, не оставлять же его здесь.

– Слушай, Хранитель, а у меня, кроме этих, еще один клад есть! Давай ты и его заберешь, а? – Хитро прищурил глаз лесной хозяин.

 – Одним махом всех троих! И тебе прибыток, и мне облегчение!

– Не советую, – влез в беседу клад. – Тот старик с опушки очень злой, от него хорошего не жди! Кровь на нем, с нее он и силу тянет.

– А ну цыц! – рассердился лесовик. – Тебе слова не давали!

– На крови, значит. – Я снова взялся за лопату. – Плохо.

– Разбойное то злато, – признался лесовик. – Озоровала одно время в этих краях ватага, люди в ней лихие собрались все как один, кровь лили как водицу, свою жизнь в копейку не ставили, а чужой и вовсе цену не назначали.

Их это казна, ее атаман в моем лесу спрятал опосля того, как всех своих дружков щурь-травой уморил. Может, делить нажитое на всех не пожелал, может, еще почему, мне то неведомо. Спрятал и ушел, да так и не вернулся. Видать, наткнулся на заугольника почище его самого, сила силу завсегда ломит. А казна так тут и лежит, смердит, что куча дерьма, корни деревьев злобой своей подъедает. И ведь чем дальше, тем больше чернота по опушке ползет. Обычный человек ее не увидит, разве что только мураши ледяные по коже у него пробегут да померещится, что в спину кто-то зыркнул, но я-то все примечаю да чую. Мне в моем лесу такого не надо. Хранитель, забери его себе, а я в долгу не останусь.

– Почтенный… Как вас по имени-отчеству? – Я снова воткнул лопату в землю и повернулся к лесовику.

– Фрол Евграфыч, – с достоинством ответил он.