Огни над волнами

В том-то учебном году мы вообще ничего не записывали, и, видимо, компенсируя это, теперь Ворон заставлял нас фиксировать каждую мелочь.

Ворон выделил ее способность слышать воду. И не только у нее – подобным талантом еще были одарены Эль Гракх и Сюзи Боннер.

Собственно, было очень мало людей, которым компании в выбранной ими магической стезе, если можно так это назвать, не досталось. Если совсем точно – их было трое. Одним из них был я – кроме меня магию крови никто углубленно не изучал.

А еще были Мартин и Карл Фальк.

Они в каком-то роде тоже выделились из основной массы. У них не оказалось никаких талантов, и Ворон им никаких дополнительных заданий не дал. Я предполагал, что до них просто дело еще не дошло, и даже Карлу это говорил, поскольку тот по этому поводу здорово расстроился. Он меня слушал, соглашался, кивал, но с каждым днем становился все мрачнее.

Как и Мартин. Тот вовсе только что на стены от злобы не бросался. Хотя, к его чести сказать, на ближних своих досаду не вымещал и в драку не лез.

– Отличный денек, – Ворон потер руки и весело посмотрел на нас. – И знаете, для чего он особенно хорош?

– Для смерти, – хмуро предположил Карл.

– Какие у тебя мрачные ассоциации, Фальк, – пожурил его маг. – Фу-фу-фу. Но при этом ты прав.

– Вот тебе и раз, – звонко сказала Рози. – Сразу два в одном – смерть в начале зимы и догадливость Фалька. Убийственное сочетание. А давайте совместим одно с другим. Карла все равно не жалко.

Больше скажу – мы столько припасов сэкономим одним махом! И потом – он вечно во сне причмокивает, и желудок у него ревет как гарнизонная труба. Я последние ночи спать боюсь, если честно, все опасаюсь того, что он меня в один прекрасный момент съест.

– Прости за банальность, но тебя, де Фюрьи, никто есть даже в самую голодную годину не станет, – бросила Аманда, даже не повернув голову в сторону Рози. – Во-первых – больно ты тоща, во-вторых – в тебе яда больше, чем в любой пустынной змее.

– Действительно – неоригинально, – заливисто рассмеялась моя нареченная. – Подобное я слышала – и не раз. Но при этом я на тебя совершенно не держу обиды. Обижаются на равных, а кто ты теперь такая? Ты даже не безродная, ты даже не простолюдинка. Ты – никто. Глупо обижаться на существо, которого не существует.

Фриша помрачнела и нехорошо сузила глаза, у Гарольда дернулась щека, а я впервые в жизни захотел ударить женщину.