Жрецы и жертвы холокоста

Когда немецкие войска вошли в Чехословакию, многотысячные толпы народа приветствовали их во всех городах и весях, в том числе и в Праге, где дед и тезка будущего президента нашей эпохи крупный коммерсант Вацлав Гавел приветствовал гитлеровцев с балкона своего, как сказали бы сейчас, супермаркета… Если кто-то из чехов и плевал в сторону немцев, чем восторгалась Цветаева, то, видимо, немцы этого не заметили. Вот так Чехословакия стала протекторатом великой Германии, и в июле 1941 года президент протектората чех Эмиль Гаха обнародовал послание гражданам, в котором говорилось:

«Для того, чтобы чешский народ принял участие в великой борьбе немецкого народа и внес свой вклад в дело его победы, ему были определены задачи, особенно в области снабжения и вооружения… Военный взнос в 5 миллиардов крон был нами сделан ввиду того, что чешский народ непосредственно не участвует в войне».

Откупились. И на эти 5 миллиардов крон началась работа «чешского народа» «в области снабжения и вооружения» гитлеровского вермахта. 122 чешских военных завода, 12 000 средних и мелких предприятий, два с половиной миллиона самых квалифицированных в Европе рабочих и технических специалистов, начиная с 1939 и по 1945 год, ковали победу вермахта, снабжая гитлеровскую армаду танками, грузовиками, пушками, автоматами, винтовками, револьверами и т.

 д.

Гитлеровские офицеры, получив отпуска с фронта, стремились именно в Чехословакию, которая предоставляла им все возможности для восстановления сил и здоровья, потраченных на Восточном фронте, о чем знаменитая киноактриса Ольга Чехова писала в своих воспоминаниях: «Злата Прага не утратила своего блеска; и в гастрономическом отношении она предлагает удовольствия, которых в рейхе для простых смертных уже давно не существует.

Короче: Прага – отдых от войны». Даже в Париже, где для гитлеровской офицерни пели в ресторанах Ив Монтан и Эдит Пиаф, и которых обслуживали проститутки и многие честные женщины Парижа, не было столь комфортных условий для отдыха оккупантов. Все-таки во Франции какое-то, хотя и жалкое сопротивление, но было.