Во имя отца и сына

Слева вознёс свою молитву к богу местный батюшка, потешивший вдоволь накануне свои телеса с юной обитательницей здешнего заведения, почти ещё ребёнком Агафею. Услышав заутренюю в публичном доме, Георгий не сдержавшись, начал хохотать. До того всё это было ему нелепо, противно и скверно. В дверях снова появилась Нюрка с ковшом в руках. Она увидела истерику барина и бегом к нему подсела. – Жорушка, штой с тобою? На вота хлебни-ка рассольчику. Сразу на душе-то станет легче – стала успокаивать проститутка Георгия.

Тот как-то в раз перестал смеяться, посмотрел на девицу и с грустью сказал. – Хорошая ты, Нюр. Добрая… – Не хорошая я, а пропащая! – возразила ему молодая особа, глубоко вздохнув, – Хорошая я была до пятнадцати годков, покуда отец с матерью мои живы были… Царствие им небесное… Анна перекрестилась, замолчала, глянула на уже просветлевшее небо за окном и продолжила. – Жениться тебе надоть, голуба ты моя, детишков родить. А прошлое из головы вон выкинуть. А то оно снутри тебя всего сгрызёт и живого места не оставит. Слышишь ты меня? – заглянула Нюрка Георгию прямо в глаза.

Но он, вновь всецело погрузившись в свои мысли, её уже не слышал. Девушка тихо поставила ковш на прикроватный столик рядом с ним, зевнула во весь рот и отправилась дальше спать, ведь через несколько часов в бордель должны были пожаловать новые гости…

***

– Моть! Мооть, подь суды! – звал свою невестку Тимофей с крыльца.

– Что, тять? – откликнулась на зов Матрёна.

Она вышла из сарая раскрасневшаяся, простоволосая и, придерживая свой огромный живот, посмотрела на свёкра.

– Сходи поводу, мать просила огурцам на засол.

– Щас, принесу – улыбнулась Мотя, надела на голову платок, повесила себе на плечи коромысло с вёдрами и босая отправилась к деревенскому колодцу.

– Как поживаешь, Мотюшка? – спросила её бабуля, сидевшая на завалинке соседнего дома.

– Хорошо, баба Кать.

– Ну, и, слава Богу – перекрестилась беззубая старушонка и облегчённо вздохнула.

А Матрёна проследовала дальше, вспоминая последние свои годы.

Она и вправду жила хорошо. У добрых-то людей чего не жить? Костя любит её, надышаться не может. Сынок у них подрастает Васенька, скоро уж второй ребёночек появится. Трудно ей было, конечно, поначалу-то. Дома у отца что, в лавке торгуй, да так дела кое-какие… А здесь всё ж таки хозяйство – и за скотиной прибрать, и грядки прополоть, и одёжу пошить, и пряжи напрясть….