Киевский котёл

Пальцун ничего не ответил на Есин вопрос, чем очень расстроил мальчика. Еся рос в дружной, любящей семье и привык к внимаю взрослых, которые сразу и подробно отвечали на все его вопросы. Еся не удивился, увидев рядом с Пальцуном вооруженных людей в незнакомой военной форме, потому что Есин папа предупредил его о возможном приходе вражеских войск и показывал картинки, изображавшие немецких солдат в военной форме, особое внимание уделяя знакам различия. Еся все основательно запомнил и теперь уразумел главное: люди с автоматами почти все – рядовые вермахта, кроме одного.

Этот единственный, судя и по знакам различия и повадкам, безусловно являлся офицером. Его лающий баритон не умолкал ни на минуту. Рядовые и Пальцун повиновались. После того как Есю и его бабушку извлекли из погреба, рядовой вермахта по приказу своего офицера обыскал их убежище. Во все время обыска Еся с бабушкой стояли возле лаза в погреб, подняв к небу руки. Стоять в такой позе было неудобно. После нескольких дней сидения впотьмах свет пасмурного дня казался Есе слишком ярким. Глаза его и так слезились, а тут еще бабушка, которая не переставая плакала, умоляя немцев пощадить их. «Ради Христа» – говорила она. «Мы не коммунисты, – жаловалась она. – Коммунисты нас самих угнетали». Пальцун стоял неподалеку, повесив на грудь лохматую голову. Еся исподволь рассматривал его и заметил, что давний товарищ матери ранен и избит. Пальцун делал вид, будто вовсе не знаком с Есей и ни разу не обратился к мальчику по имени. Еся, со своей стороны, делал вид, что не знает Пальцуна и совсем позабыл о членстве того в Оржицкой комсомольской организации. В то же время Еся заметил на запястьях Пальцуна синие кровоподтеки и догадался, что это следы от веревок. Какое-то время Еся волновался об их с бабушкой судьбе. Не захотят ли солдаты вермахта и их связать веревками? Однако этого не случилось. Прошло некоторое время, прежде чем немцы, используя в качестве рабочей силы Пальцуна и других пленных – Еся все пытался высмотреть и узнать среди них другого товарища матери, Константина Кожушенку, – извлекли из подвалов и погребов перепуганное население Оржицы. При этом Константин Кожушенко так и не обнаружился.

Потом всех согнали в том месте, где когда-то располагалась центральная площадь поселка. Здесь еще сохранилось несколько пригодных для жилья домов, но все они были битком набиты немцами. Там, на площади, перед глазами Еси на очень короткое время появился отец. Им даже удалось поговорить.