От осинки к апельсинке. История самоисцеления длиною в жизнь

Какие только колоритные личности не появлялись у нас дома! Всегда выясняли, кто кого круче. В девятом классе я подралась с одним из таких. Галдели, мешали писать сочинение. Моих просьб слышать не хотели, ну я и распсиховалась, сказала крепкое словцо, один полез ко мне с кулаками. Я была ловкая девчонка, увернулась и надавала ему по голове. Он рассвирепел и вцепился зубами в мою руку. Нас долго не могли разнять, причём больше меня, а затем я вся в слезах побежала через два квартала к телефонной будке вызывать милицию.

Не успела я вернуться, как она приехала и забрала всех вместе с папкой. А меня успокаивала одноклассница Лариса, живущая по соседству. Отец укорял потом, зачем я вызвала милицию, опозорила его перед корешами, а местная братва стала относиться ко мне с опасением, говорили, что я вредная. А я и рада, что после этого они стали гораздо реже у нас собираться.

Блатные, вместо имен клички, в наколках, ботают по фене, фу! Поэтому терпеть не могу мат, шансон и татуировки, для меня это атрибуты зэков.

Отца они звали Пикерей, а нас пикерятами. Это странное прозвище приклеилось к нему в детстве, он вместо слова «теперь» говорил «пикерь».

Особенно мне не нравился один папкин друг, по кличке Лялев, тоже сидевший. В своё время ему выпала честь нести меня из роддома, т. к. отец сильно напился тогда от счастья. И этот факт давал Лялеву право доставать меня, делать недвусмысленные намёки на сближение. Масляные глаза, слащавая речь и выступающий вперёд подбородок – препротивное сочетание.

В девяностые он опустился, стал бомжом.

У папки тоже были наколки. Особенно запомнилась мне одна. На левом бедре выбито: «люди», на правом – «враги». Психологи бы сказали про нарушенное доверие к миру. А это одна из базовых потребностей человека. Он так себя и вёл, противопоставляя всем. Ценил силу и наглость, воспитанность принимая за слабость. И нас учил жесткому противостоянию, лучшая защита – нападение.

Но с другой стороны, любил повторять: «Бьют – беги, дают – бери!» Презирал богатых: «Мы сало, мясо не едим.

Деньги – пыль!» Но мог часами выцыганивать у меня рубль, который сам же и дал. Я в бешенстве, с оскорблениями и слезами на глазах бросала в него монеты, но ему было всё равно. В такие моменты я хотела его убить, и почему-то топором. Расшатывал нам психику конкретно.

Папка: светлая сторона личности, хотя отчасти

Но иногда папка бывал и трезвым. Заботился о нас, как мог. Собирал пустые бутылки, чтоб купить поесть.