Геннадий Селезнёв: о нем и о его времени

Муж уговаривал меня ехать на Северный Урал, к родителям: «Ой, там так хорошо, Уральские горы…» Так решилась моя судьба.

Когда молодожены Селезнёвы приехали на Северный Урал, они увидели большой-пребольшой металлургический завод и современные дома, где жили рабочие того завода. Но на их улице стояли только бараки со спецпереселенцами, которых и Вера, и соседи называли ссыльными, как революционеров: Ленина, Сталина, Свердлова, Дзержинского – тех, кто на долгие годы стали супергероями для всех советских пионеров и школьников и примером для подражания.

«Ссыльный» звучало куда более гордо, чем спецпереселенец.

В одном из этих бараков уже более пятнадцати лет жили родители Николая. Их, благополучных крестьян, как они сообщили Вере, выслали туда во время коллективизации с Волги, из Куйбышевской области. Но о политике в семье старались не говорить, тем более что невестка вскоре обнаружила, что ждет ребенка.

У Веры, женщины изящной и маленькой ростом, мальчик родился крупным, в отца.

Сначала хотели назвать его Валерием, а потом Вера подумала: «Почему Валерием, если мне всегда нравилось имя Геннадий?» Она настояла на своем, что ей весьма свойственно. Потом и окрестили мальчика Геннадием в церкви там же, в Серове.

Вера умела создавать уют всюду, где появлялась. Свекровь, а теперь уже бабушка Анисья, не могла нарадоваться на невестку. Расторопная, умелая, чистоплотная, та всё делала быстро и ловко. И вкусный обед сварить, и постирать, и пол вымыть до блеска… По вечерам в темноватой барачной комнате пахло смолой от бревен, чистым бельем и раскаленным утюгом, внутри которого, если откроешь крышку, светились горячие алые угли.

За окном, когда выглядывала луна, серебрился и колол глаза ясными лучиками чистый снег. Хорошо!

Было бы хорошо или хотя бы сносно, если бы в этой комнате между молодыми супругами царил мир. Но этот тонкий мир треснул. Ребенок – самое главное оправдание скоропалительному браку Веры – ворковал в своей колыбели и пока не подозревал о неладах между папой и мамой.

Конечно, это дело житейское, испокон веку известное, – временный разлад между супругами, когда жена родила, боготворит новорожденного и только его одного, и с некоторой враждебностью взирает на мужа. Мудрый муж поймет, подождет, улыбнется, успокоит. Но с Вериным мужем было что-то не так.

Николай устроился на работу, нашел старых друзей, завел новых. Послевоенные годы – не лучшее время для самосовершенствования.