13 мгновений войны

Где ему такой получить? Он ведь все время в штабе сидит, бумажки строчит да хорошим людям жизнь портит.

А какими глазами на меня Валюша смотреть будет! Я теперь не просто Ванька-партизан, я теперь для всех девчат завидный жених – настоящий диверсант. Герой.

В своих мечтах я, кажется, дошел до Москвы и поздравлений от самого товарища Сталина. Лично.

Как вдруг немецкая речь подошла совсем близко. Два фрица громко что-то обсуждали практически надо мной. Я, кажется, даже перестал дышать.

Вдруг послышались детские голоса – видимо, ребятишки из близлежащих деревень прибежали на разведку: так сильно громыхнуло.

Немцы пошли к ним.

Меня вдруг начало клонить в сон. «Главное, не отключиться, чтобы случайно себя не выдать». Я стал вспоминать школьные задачки по математике и решать их в уме, пересказывал себе истории, которые по вечерам у костра рассказывал Семеныч. Лишь бы не уснуть.

Немцы сновали вокруг. Что-то чинили. О чем-то спорили.

Сколько времени прошло, я не знал. Однако возня вокруг раскуроченного вагона прекратилась.

Я решил, что пора выбираться.

Очень медленно, с замиранием сердца, останавливаясь при каждом шорохе, я начал вылезать из-под семечек. Вот уже рука снаружи. Вторая. Спина. Потихоньку. Ползком, по траве, по лозняку я подобрался к самому лесу. Под покровом ночи меня не было видно.

Вот они – спасительные сосны! Вот она – жизнь! Я вдыхал свежий ночной воздух полной грудью. Как в первый раз, слышал звонкое пение птиц. И жил! Жил каждой клеточкой своего тела! Жил, как никогда раньше.

А в памяти образ мамы и ее теплых и нежных рук сменялся прекрасными глазами Валюши и довольным лицом командира…

Я успешно выполнил свое первое настоящее задание!..

…И кто бы мог подумать, что через много десятков лет о подвиге, совершенном Ваней, напишут в газете, которую будет читать его сын, увидят внуки, расскажут правнукам. И потомки будут гордиться этим простым и смелым юношей, прошедшим всю войну и совершившим еще немало подвигов.

Валенки

Здравствуй, дорогой дневник.

Две недели ничего не писала. В землянке, где мы оказались всей деревней, даже думать было душно и тесно, не то, что писать.

Землянка – наш старый колхозный хлев, тот, что в форме длинного склепа. Где до войны коров держали. Коров давно уже не осталось. Теперь там живем мы, когда приходят немцы и занимают наши дома.

В деревню пришел новый немецкий отряд. Полицаем деда Архипа, единственного оставшегося мужика, назначили.