Идеально другие. Художники о шестидесятых

А я продавал работы пачками, всем помогал, себе ничего не брал. Иностранцев у меня много было в общении, кто приедет – вот Зверев, Яковлев, мои работы, Плавинский иногда оставлял, но реже.

И вот я ему Яковлева работу показываю.

– Старик, кол.

Следующую.

– Два с минусом.

Дальше.

– Нальешь мне по полоске, грамм пятьдесят?

На бутылке разные полоски – «Московская», такая, сякая.

– По какой полоске лить?

По этой, вижу, много.

– Старик, ты мне по верхней полоске налей.

– Ладно, хуй с тобой, три с минусом.

– Почему? Замечательная работа!

– Старик, я тебе знаешь, что скажу, – он, блядь, ходит в дорогом пальте с каракулевым воротником.

Он всегда это пальто приписывал Яковлеву. А Яковлев считал его большим художником, называл бойцом почему-то.

– Володь, Володь, Зверев же – это хороший боец!

Однажды мне Толька рассказывал, как он Яковлева пригласил в ресторан, в «Поплавок» у «Ударника». Встретил случайно Яковлева:

– Старик, пойдем в ресторанчик!

А Яковлев если выпивал, то творил бог знает что.

В общем, двое сумасшедших оказались в ресторане. Яковлев, может, спокойней был, но Зверев чем больше с ним находился, тем больше накачивал себя всякой подозрительностью. Дали меню.

– Старик, ты чего есть будешь? Это не хочешь, то не хочешь.

– Старик, давай отсюда досюда возьмем.

Набрал до хуя, официанты все принесли, завалили едой. Яковлев как давай жрать все подряд, одно за другим. «Блядь, что он делает на хуй – надо бежать!» И под видом, что в туалет надо, уходит из ресторана и оставляет Яковлева для расплаты.

Яковлев ни хуя не понимает, Зверева нет, набрали до хера, я ничего не знаю, он заказал, я ухожу. Его тормознули, позвонили куда, вторая группа – «Иди, больше не приходи, мы не пустим». Вот так Зверев Яковлева пригласил в ресторан.

Рудик рассказывал мне, как привез к реалистам Аркадия Северного, поставил его запись, «Толя, смотри, это он поет!» – но Зверев был пьян, стал хамить, Аркадий ушел – «Что это, кто это?».

Были унизительные сцены у реалистов в Камергерском, я был там с ним несколько раз, не помню, как их звали. Алкаш такой. Зверев звонит:

– Я зайду.

– С кем ты?

– Я с Немухиным.

– Ладно, хуй с тобой, с Немухиным вместе давай заходи.

– Пришел, гений хуев, блядь. Еще один, что ли? А мы, по-твоему, что такое? Говно что ли?

– Вы-с замечательные! – «Вы-с» он говорил.

– Да блядь как замечательные.