Кристалл времени

– Так то ж – тебе, – снова усмехнулся Анджей, – меня, чай, никто в это ваш комсомол покамест не приглашал, так что рот батьке не затыкай! – И продолжал под угрюмое сопение Николая: – Да, революцию, пропади она!.. И большой, слыхал я, шишкой в этой революции заделался – навроде как фельдмаршалом. Да вы знать должны: Мишка Тухачевский, сукин сын. Красавец эдакий.

Тут мне стало немного легче, потому что я вспомнила, как три года назад мы, по приказу учительницы, замарывали портрет этого самого Тухачевского в учебниках, в главах о Гражданской войне.

– Да, – подтвердила я, – он потом стал маршалом Советского Союза.

Анджей кивнул:

– Говорю ж!.. Куда же еще таким сукиным сынам податься-то?.. Слыхал, много он потом людской кровушки пролил – и в Гражданскую, и в Польскую, и потом в Тамбове да в Кронштадте. Что с ним дальше сталось – не знаю, газет вашенских, Entschuldigung , не читал.

Я подсказала:

– Его расстреляли потом.

– Гляди ж ты! – удивился Анджей. – Нет, оно поделом шельме, конечно, – но разве ж там, у вас, за такие дела потом, бывало, и расстреливали?

– Да нет, – сказала мама-Ксеня, – его – как германского шпиона.

Анджей опять удивился:

– Шпиона, говоришь?.. С него ж шпион – что с моей коняги арабский скакун.

– Да нет, он сам признался.

– А-а, признался… – с издевкой произнес Анджей. – Ну, с этим, поди, у вас там было нетрудно… – И заключил: – Ладно, шпион, не шпион – а туда ему и дорога. – Вдруг натянул вожжи и приказал своему «скакуну»: – Тпру!

Тот встал как вкопанный.

В этот момент навстречу нам по проселочной дороге шел человек странного вида – в каком-то, несмотря на жгуче жаркий день, долгополом черном одеянии, в черной шляпе, из-под которой на уши его ниспадали две косички. Поп, не поп – иди пойми.

Поравнявшись с нашей телегой, он тоже приостановился и, кивнув, сказал:

– Мое почтение.

Анджей слез с козел, подошел к нему и вдруг, к моему полному ошеломлению, вдруг отвесил ему такого подзатыльника, что шляпа слетела у того с головы.

– Что, Лейба, не видишь – пан едет?

– Вижу, пан Анджей, – поднимая шляпу, смиренно ответил тот.

– А коли видишь – чего ж ты, жид, шляпу перед паном не снимаешь?

Тот со шляпой в руках поклонился:

– День добрый, пан Анджей.

– То-то, – буркнул Анджей и, снова забравшись на козлы, изрек в пространство: – А то распустились совсем жиды за последнее время.

Телега опять тронулась.