Русская княжна Мария. Рукопись Платона

– А вам-то они зачем понадобились? – удивилась княжна. – Вот не знала, что вы к чтению пристрастились! Ведь это же не Священное Писание!

– Видишь, матушка, какая история, – сказал отец Евлампий, смущаясь оттого, что вынужден лгать, – француз книги церковные пожег, да и кроме них много чего… Словом, никакого порядка в хозяйстве не осталось, а надобно, чтобы порядок был. Архиерей меня давеча бранил, да и самому совестно. Да и любопытно что-то мне сделалось, как до нас люди жили. А то спросит иной: как оно, мол, батюшка, в старые-то времена было? – а мне и сказать нечего, и молчать нельзя.

Вот и вру, что на язык подвернется, а нешто это дело? Да еще ты, матушка, со своей школой… Я, по своему слабому разумению, одно говорю, а ты – другое… Ну, коли разговор о Слове Божьем идет, так тут ты меня не собьешь, а с ящерами твоими, к примеру, видишь, какая оказия вышла.

Он замолчал, не зная, что еще сочинить, и чувствуя, что напрасно приплел насчет архиерея. Разговор у архиерея действительно шел о старинных рукописях, и тот действительно советовал отцу Евлампию обратиться к княжне, но вовсе не для того, чтобы расширить кругозор.

Княжна же, известная всей округе своей решительностью, запросто могла отправиться к архиерею, дабы вступиться за отца Евлампия, и вот тогда завравшийся батюшка действительно мог получить от начальства.

К тому же отца Евлампия сильно смущало выражение лица Марии Андреевны, свидетельствовавшее о том, что княжне поведение батюшки кажется странным, а речи – не вполне убедительными.

– Уж и не знаю, батюшка, чем вам помочь, – произнесла наконец княжна. – Нашей-то библиотеке от француза тоже досталось. Знаете ведь, что здесь, в имении, творилось… Дедушкины записки чудом уцелели, а рукописи старинные, летописи – вряд ли, вряд ли… Да и не было их у нас – ну, почти не было. Тем более таких, кои помогли бы вам в церковных книгах порядок навести. А ежели просто для интереса… Не знаю, право. Таких летописей, в коих про древних ящеров говорится, наверное, вам нигде не сыскать, потому что в те времена людей еще на свете не было, чтоб летописи писать.

– Ну прости, матушка, – сказал отец Евлампий, довольный тем, что его не поймали на лжи, и слегка раздосадованный неудачей. – Не серчай. Как говорится, за спрос денег не берут.

– Да что вы, отец Евлампий! – улыбнулась княжна. – Это вы меня простите, что помочь вам не могу. Однако же, коли будет у вас время и желание, милости прошу в мою библиотеку.