Сила присутствия

В Дербенте, которому пять тысяч лет, он вышел из машины на автовокзале. Город находился на склоне холма, плавно спадающего в Каспий. Советские пятиэтажки выглядели диссонансом рядом с частными домами, квартальными мечетями и старым городом арабского стиля, одноэтажным.

Если бы не снег, можно было бы подумать, что ты находишься где-то на Востоке, в Иордании, Сирии, Северном Ираке, может, в Турции. Но это была Россия. Город существовал уже пять тысяч лет. На здешнем кладбище сохранились могильные камни ансаров, сподвижников Пророка.

Чертов Восток!..

Он попал в Военно-дипломатическую академию в восемьдесят шестом, самый пик войны в Афганистане. Этот человек был потомственным военным, сыном и внуком офицеров Советской армии, но не имел такого блата, какой был у мальчиков, папы которых служили в Арбатском военном округе. Те шли по западноевропейскому направлению, изучали английский, французский, немецкий. Их отцы выбивали им непыльные должности в цивилизованных странах.

Он, довольно темный лицом и с курчавыми волосами, шел по так называемому афганскому набору.

Был такой «курс дураков». Не хватало переводчиков, специалистов по исламу. Вот парень через одиннадцать месяцев и попал в ограниченный контингент.

Уже там нелегальная резидентура приметила сметливого молодого офицера, который при базовом дари разучил пушту и довольно бойко торговался с местными дукандорами, сопровождая группы военных на Чекен-стрит. Так он попал в систему. Следующее его назначение было в Пакистан, где он оттарабанил три года на довольно опасном участке.

Потом рухнул Союз. Он четыре года был предоставлен сам себе, ничем толком не занимался, торговал точно так же, как и все прочие граждане великой державы. Потом вернулся в ГРУ и получил назначение в саддамовский Ирак.

Чертов Восток!

Нужную дверь в старом городе он нашел быстро. Никакого звонка не было, гость постучал. Открыла молодая женщина пугливого вида, закутанная в шаль.

– Салам! – сказал он.

Женщина посторонилась.

Нужный ему человек появился только к вечеру.

Невысокий, щуплый, с длинной седой бородой, он походил на джинна из сказок, да, в сущности, им и был. По крайней мере в среде моджахедов его называли именно так. Он был легендой уже тогда, в восьмидесятые. По всему Афганистану ходили слухи о шурави, который мог перевоплощаться в моджахеда так хорошо, что даже самый ревностный из правоверных, встретив его на улице или услышав, как он делает намаз, не смог бы заподозрить неладное.