Писатель: Назад в СССР

После цеха мне показалось, что на улице приятная прохлада, хотя за пределами ограждающей завод ограды дул пронизывающий февральский ветер, снежная крупа пощипывала щеки и норовила насыпаться за воротник. Я его поднял и поплотнее запахнул пальто.

Большинство народа со смены толпилось на трамвайной остановке. Заиндевевшие ниточки рельс тянулись вдоль набережной. От речного обрыва их отделял парапет с чугунными перилами, а на противоположном берегу теснились темные купы голых деревьев. В XXI веке там все будет застроено высотными домами элитных жилкомплексов, а сейчас – рос почти нетронутый лес, своими «зелеными легкими» поглощающий смрадное дыхание заводских труб и возвращающий в атмосферу живительный кислород.

Мне удалось втиснуться только в третий трамвай. Внутри было тепло, даже душно, и очень тесно. Электрический вагон завывал движками, скрежетал железными колесами на поворотах, мчался сквозь метельную мглу. Я увидел, что в метре от меня цепляется за поручень Ангелина, и протиснулся к ней.

На медсестре была меховая шапочка с длинными ушами – на ворсинках блестели капельки растаявшего снега. Она улыбнулась мне, не подозревая о том, что этому рыжему юнцу прекрасно известно, в каких именно местах у нее родинки.

Если память не изменяет мне, мы стали любовниками через полгода после моего прихода на завод. В прошлой жизни Ангелина – отчества не помню – Дорохова не была моей первой женщиной, но стала одной из немногих, кого я по-настоящему любил. Даже после нашего мучительного расставания она еще долгие годы снилась мне – особенно часто, когда ко мне стала подкрадываться старость.

Хочу ли я повторить то, что у нас с нею было? Да и можно ли хотя бы что-нибудь повторить, даже вернувшись в прошлое?

Я уже не сомневаюсь в том, что вернулся на полвека назад. Для бреда умирающего окружающая меня действительность слишком детализирована, а для потустороннего или какого-нибудь придуманного мира – слишком обыденна. Звуки, цвета, запахи, осязаемость предметов – все это из реального мира.

Так что нечего юлить и искать другие объяснения. Нужно признать истину – в момент смерти дряхлеющего, старого и забытого всеми писателя его душа очертила круг и вселилась в юное, здоровое тело вчерашнего выпускника ПТУ. В меня же самого, только молодого.

Задавать вопросы, типа – зачем, с какой целью, в чем смысл? – бесполезно, да и некому. По-настоящему верующим, несмотря на то, что религия в современности в моде, я так и не сумел стать.