Железный поход. Том второй. Рай под тенью сабель

]… Мы всей Чечне докажем, что ты не таков, как думаешь!

От этих слов Дзахо вспыхнул, как порох, ворвался в кунацкую с обнаженной шашкой, оскалив зубы. Но повис на его руках верный Ахмат, а плечи сдавил Омар-Али.

– Погоди, брат! Успеем друг другу горла резать. Узнать надо, за кровью они пришли или…

– Пустите, псы! Трусы! Клянусь Аллахом, порублю вас вместе с Ахильчиевыми!

– Волла-ги, талла-ги! Не надо говорить таких слов, брат, от них делается больно… У тебя что, две головы? Подумай о своей Бици! – зарычал Ахмат.

 – Посмотри, в руках их ружья, в сердцах злоба! Смертью от них пахнет, брат!

Вздрогнул Дзахо, заскрежетал зубами. Тряхнул головой и, будто во сне, посмотрел на своих друзей. Пламя обиды угасло. Дзахо пришел в себя. Суровая, жестокая правда лишала его всякой надежды на счастье. Только что предававшийся безрассудной страсти, он был брошен чужой волей с небес на землю. Сознание своего положения потрясло его, и искры отчаянья вновь обожгли душу.

«Выходит, зря пело мое сердце в ожидании счастья? И я напрасно обнадежил Бици, склонив ее к побегу со мной, опозорив девичью честь?!» Мысли одна черней другой бешено стучали в его голове, когда они все трое, ощетинившись ружьями, припали к бойницам-окнам, вглядываясь в силуэты всадников.

Их было семеро, увешанных оружием, гарцевавших на лихих скакунах вокруг своего вожака, потрясавших сверкавшими шашками и кремневыми ружьями. Тот, кто был одет богаче прочих, на поясе которого мерцало оружие с золотым и серебряным набором, и был Тахир – дядя Бици по линии матери, прославленный воин из рода Ахильчиевых.

Двое человек соскользнули с седел; высокие, с плоским верхом, как крыши саклей, папахи мелькнули у ворот. Длинными стволами ружей они пытались отгонять набрасывавшихся на них зубастых псов. Чуть погодя прозвучали два выстрела, в которые ввинтилось предсмертное скулье и жалобное подвывание издыхающих собак.

И тотчас снова раздался хриплый, яростный голос Тахира:

– Дэлль мостугай! Не чеченцы вы, что ли, Бехоевы?! Позор хотите принять на ваш род? И ты хороша, племянница, точно оса! – знала, коварная, куда больнее ужалить свою родню! Что молчите? Вижу, что вы оба трясетесь за этой дверью.

– Несправедливые слова бросаешь, Тахир! Зачем вражду сеешь? – выкрикнул в окошко Дзахо, которому по-прежнему кунаки не давали выйти за дверь.