Железный поход. Том второй. Рай под тенью сабель

 – Разве обычаев гор не ведаешь со своими людьми? Зачем ворвался в мой дом, как враг, зачем собак застрелил, почему «селям» не услышали мои уши?! Знай, Тахир, мы с Бици любим друг друга! Перед Богом клянусь – жизни своей не пощажу ради нее! Призываю в свидетели Аллаха в Небесах и Мать-землю под ногами нашими, что буду любить Бици, буду служить ей как брат, даже больше, чем брат! Оставь оружие за воротами, Тахир, заходи в мой дом гостем и родственником… Будем друзьями… Назови свою цену, я выплачу за Бици калым, наши аксакалы готовы торговаться с вашими почетными людьми о маслаате.

Все слышал Тахир, сидя в седле своего боевого коня… Но, видно, высоко в стременах от Матери-земли были его ноги, а в сердце его звенели иные струны. Зло рассмеялся Тахир над словами Дзахо. Где это видано, чтобы ему – прославленному джигиту, из знатного рода, указывал место бесславный аргунский пастух, чей кинжал не идет к благородному покрою одежды Ахильчиевых.

– Ты еще смеешь торговаться со мною, щенок? – Смех дяди Бици оборвался. Загорелое лицо его превратилось в смуглую бронзу, а глаза налились кровью. – Это правда, Бици, по своей ты воле с ним?

Забившаяся в угол девушка вздрогнула всем телом, заслышав грозный голос дяди. Накрыла голову одеялом, сжалась в комок. Тихий глубокий стон вырвался из ее груди, сердце сильнее забилось в тревоге.

– Так ты покажешься мне на глаза, трус? Будь проклят твой род и да растащат грязные псы ваши кости! – Конь взвился на дыбы под Тахиром, лицо его перекосила судорога бешенства.

Дзахо родился горцем, чеченцем, пусть байгушом[42 - Бедняк.], но из храброго, гордого рода. Чеченская честь кровавой метелью ослепила глаза. Зарычав зверем, вырвался он из цепких рук Ахмата, бросился с шашкой к двери, но вперед него выскочил на двор дружка Омар-Али.

Сухим разбоистым залпом встретили его вынырнувшие из-за забора папахи… Семь выстрелов, один за одним.

Омар-Али, его названый брат, огромный балагур и весельчак аула, не знавший, куда деть избыток жизни, всегда веселый, легкомысленный, но по-собачьи преданный дружбе, играющий своею и чужими жизнями… лежал перед Дзахо, распластав по сторонам свои волосатые богатырские руки.