Фатум. Том первый. Паруса судьбы

Отпусти,? она высвободила руку из его ладони, отставила фужер.? Ты пугаешь меня. Я хочу знать правду. Что случилось? Почему так неожиданно и такая спешка?..

Лицо англичанки напряглось, тонкие ноздри затрепетали.

Он, все еще на коленях, упрямо молчал, любуясь изящной линией талии, длинными скрещенными ногами, очертания которых явственно угадывались под шелком пеньюара.

? Алеша, прошу тебя!.. ? влажные глаза смотрели на князя. В них читались и молитвенное обожание, и такая земная любовь к этому блестящему морскому офицеру, баловню судьбы, пред которым в столице, да и в Москве, открывались многие двери…

? Что ты все время молчишь? О чем думаешь? ?она вдруг погасла.

Осоргин был неподвижен и строг.

? Я хотел давно поговорить с тобой,? он поднялся с колен, одернув китель.? Но это трудно… Аманда, ты просто должна доверять мне, понимаешь?

? А почему ты не доверяешь мне? ? щеки леди тронул румянец, на длинных черных ресницах заросились слезы.?Я знаю, что люблю тебя, знаю, что ради тебя даже готова стать православной, но не знаю, кто ты?! Что ты? Почему всё держишь в секрете? Скажи правду…

? Даже если бы она разлучила нас?

? Это так? ? белые пальцы поймали его руку.

Алексей не отнимал ее.

? Нет. Но может ли человек загадывать? ? он покачал головой.

? Только Господь ведает, что уготовила нам судьба.

Часы с вкрадчивой мягкостью напомнили о времени. Князь дернул плечом, как от мухи, но тотчас встал с канапе, играя золотом эполет.

Она поднялась следом, на щеках ярче зарделись алые пятна, губы покорно приоткрылись.

Алексей осыпал поцелуями ее глаза, лоб, щеки, губы и шею, а когда, наконец, оторвался, Аманда едва стояла на ногах. Он тоже прерывисто дышал, но, посмотрев в лицо любимой, одарил ее светлой улыбкой и твердо сказал:

? До встречи.

* * *

До кареты, ожидавшей у парадной дома Нессельроде, князя Осоргина проводил «аршин проглотивший» лакей. В белых чулках и златой ливрее, пестро, до рези в глазах расшитой галунами, он источал английскую непробиваемость чопорно поджатых губ и самомнение сонных глаз.

Алексей, с бобровой шубой внакидку, опустился на мягкую седушку.

По глазам заморского холопа, который натирал его взглядом, что щетка паркет, офицер подумал: «Этот жук знает, почем фунт лиха! Ишь, как смотрит на шубу ? не иначе по чинам раскладывает, подлец! Холоп ? он и в Англии холоп!»

И то верно, шубы «чины имели». Ежели с крупной сединой мех ? для тайных советников да полных генералов.